Глава 6

Игорь Стеклов

-Нелетная погода, Игорь. Замело все к херам, — морщится Роман, запивая вонючую сигару дорогим ромом.

— Поезд, автобус, ковер самолет, все что угодно, блядь. Ни за что не поверю, что невозможно уехать из этого проклятого города.

— Новый год на носу, братишка. Праздники. Ковры самолеты нонче в дефиците. Проще изобрести телепорт, нежели купить билеты хоть на что-то, что может двигаться. Автобусы, кстати, тоже почти не ходят сейчас. Стихия. И вообще, Стеклов, то, что ты отказался от подряда просто у меня не укладывается в голове. Это же... Черт это самоубийство.

— Это вопрос самоуважения, Рома, — откидываюсь на спинку страшно неудобного кресла, стараясь не дышать. — Договор, который предоставил мне Мерзликин – филькина грамота. О том, чтобы наши юристы его переработали слышать он не пожелал. А меня этот факт напрягает. Кроме того неустойки, прописанные в его документах просто конские. Мы еще должны можем остаться при таких раскладах. И кроме того...

— Я знаю, Игорек. Я знаю, — ухмыляется Ромка. — Только не нужно личную шерсть путать с государственной. Этот проект нам нужен, и ты это знаешь лучше меня. И ставить на кон будущее компании только из-за чертовой бабы – шлюхи, просто глупо.

— Рот закрой, — рычу я, сжимаю кулаки. Слепну от ярости и понимания того, что он прав. Но я точно знаю, что если останусь, будет только хуже. Всем.

Стук в дверь, слишком настойчивый и какой-то бесцеремонный меня отрезвляет лишь немного. Мы никого не ждем, но я от чего –то почти уверен, что знаю, кого сейчас увижу. Интересно, за что я плачу такие деньги этому пафосному отелю, если без предупреждения меня может побеспокоить в нем кто угодно?  Голова начинает гудеть, словно колокол.

Мерзликин врывается в реальность, словно огромный хищный медведь. Снег, тающий на его дурацкой барской шубе, уродливыми ошметками осыпается на покрытый ковром казенный пол.

— Чем обязан? – даже не думаю подниматься с насиженного места. В конце концов я не звал сюда этого местечкового царька. Он вчера мне показал мое место, сегодня мой ход. Я смотрю, как дергается щека гостя. Ему не нравится мое поведение, оно его злит, выводит из равновесия. Прекрасно. — Мы вчера с вами все обсудили.

— Молодец, Стеклов. Мне как раз такие и нравятся – наглые, самоуверенные и гордые. Только гордым легко быть, когда сыт. Я ведь пробил тебя, знаю твои обороты. Ты не в той ситуации, чтобы отказываться от моего предложения, — скалится Мерзликин. – И бабу надо содержать в богатстве, она у тебя сочная, яркая. Не удержишь ее одной харизмой, — подмигивает. Меня передергивает от отвращения, но лицо я сохраняю.

— Я вроде объяснил вам доходчиво, что меня не устраивает предложение, — щурюсь от рези в глазу.

— Да, и я тебя услышал. Слушай, глаза у тебя в прошлый раз вроде карие были. Сегодня зеленые, тянет задумчиво. Съезжает со скользкой темы. Играет со мной, как кот с мышью. И меня это бесит до изжоги.

Наблюдательный черт. И ведь в глаза он смотрит не потому что открыт, просто так он воздействует на своих жертв.

— Вы пришли обсудить цвет моих глаз? – издевку в моем голосе он чувствует, я знаю. Но и бровью не ведет. Растягивает в улыбке губы, даже руки поднимает.

— Я пришел сказать, что мы не с того начали, Стеклов. Готов обсуждать с тобой твой вариант договора.

Его тон убаюкивающий. Снова передо мной рубаха парень. Только я очень хорошо знаю цену таким переменам настроения у людей подобных Мерзликину. — Давай дружить. Поверь, я друг лучший чем враг.

— А цена?

 Миша вопросительно приподнимает бровь.

— Цена чего?

— Нашей с вами дружбы?

— Ой, чудной ты Стеклов. Плеснешь мне вискаря и в расчете, или так и будешь в Дона Карлеоне играть? – он не дожидается приглашения, валится в кресло, стоящее напротив и сам наливает в стакан хорошую порцию дорогого бурбона. – Это огромная редкость, Игоряша.

— Это и удивляет, — ухмыляюсь я. — Неужели в этом городе нет других строителей? Зачем тебе нужен именно я?

— Репутация у тебя чистая. Лучший ты. А я всегда и все получаю лучшее, Стеклов. Все и всегда. Цена не важна. Ты меня зацепил своей несгибаемостью. Обычно мне не отказывают. А если я получаю отлуп, то или ломаю того кто мне его дал, либо пытаюсь подружиться. Поверь, второй вариант предпочтительнее для тебя. Для всех. Что означает эта многозначительность в его взгляде? Неужели он знает? Да нет, невозможно. Хотя, какая разница? Все что было быльем поросло. И он женат на женщине, за которую я готов сдохнуть был. Он, не я. Дарья сделала свой выбор. — В общем, у тебя карт-бланш. 

 Я смотрю на мужика,  расслабленно развалившегося в кресле и потягивающего виски. Он не дает мне возможности подумать. Он наслаждается своей безнаказанностью и силой. И та гнетущая тишина сейчас, не что иное, как попытка меня сломать.

Только вот мысли мои совсем не здесь. Пытаюсь понять, что в нем нашла Дарья.  Чем этот зверь ее обаял? Деньги? Власть? Что он смог дать ей такого, чего не дал бы ей я? Она ведь наверняка его любит. Иначе не может и быть. Слишком честная она, не умеет притворяться. Сердце сжимают ледяные тиски ревностной боли. Дашка...

— Короче, завтра у моей принцессы день рождения. Вы приглашены. Ты и твоя дама. Этот додик, друг твой тоже пусть приходит. Он то посговорчивее ... Форма одежды парадная, — щерится Мерзликин. — Моя Дашута рада гостям всегда. Хозяйка от бога. Готовит что-то грандиозное. Знаешь как говорят – женщина должна быть хозяйкой в доме, богиней в кухне и шлюхой в постели. Моя жена идеал, — колышется от самодовольного смеха этот скот. Мне кажется я тону в какой-то мути. И Ромка исчез, едва только появился этот незваный гость. Словно испарился. – на уродливый стол падает дорогой прямоугольник тисненого золотом картона. Прямо в расплесканный по стеклянной столешнице виски. — Это адрес. Сделай правильный выбор, Стеклов.

— Уже сделал, — хриплю я, глотаю виски как воду, не чувствуя вкуса. — Мы уезжаем... Сегодня вечером. Ты прав, я веду дела честно, и не стану рисковать. Меня не устраивает, когда мной пытаются манипулировать, втягивая в какие-то темные схемы.

— Ой, все. Схемы. Выдумщик — фантазер. Врешь. На имя Стеклова не куплено ни одного билета. Их нет просто... — хитрый взгляд. Тяжелый, словно прицелы снайперки.- Слушай, как думаешь, пони хороший подарок для моей дочери?  Девочка у меня красавица невероятная. Особенная. Все для нее я делаю. И центр этот торговый рано или поздно станет ее наследством. И это, Маришка в подарок хочет конюшню для пони.

— Мы не строим загоны для скота, — скалюсь я.

— Зря, Стеклов. Очень зря.

 Я провожаю взглядом массивную фигуру мужа Дарьи. Толстое стекло ломается в моих пальцах, словно сделано из тонкой паутины льда. И я чувствую привкус малины на своих губах, давно забытый, тошнотворный.

Не могу расслабиться. Не знаю сколько сижу уставившись в одну точку. И вспоминаю, вспоминаю. День последний, ее руки, ее огненные губы. Злые слезы бегущие по фарфоровым щекам. Безумие, смятые дешевые простыни, вспышки восторга, горькой ярости и ощущения скорой потери. Ее податливое тело, плавящееся в моих руках. Дарья...

«Ты мне не нужен, Игорь. Я люблю другого. Хочу другого»

«Так зачем тогда это все?»

«Так я с тобой прощаюсь»