Глава 11

Мне хочется кричать и бежать прочь от Агеева, потому что он снова своим появлением переворачивает мою жизнь с ног на голову, так еще и распоряжается ею по своему усмотрению. Наверное, нужно было просто уйти самой с вечера, а не доверяться Дамиру. Знала же, что это опасно и не закончится ничем хорошим, но поцелуй вскружил голову, а дальше уже просто не осталось выбора. Устраивать скандалы на потеху публике – не мое. Я привыкла решать проблемы тихо и элегантно. Поплакать и поругаться можно потом, когда никто не видит. Как, например, сейчас. В салоне становится душно. Отгороженные от водителя шторкой, мы будто остаемся в западне, из которой невозможно выбраться. Боковые стекла с плотной тонировкой почти не пропускают свет, и в редких отсветах уличных фонарей лицо Дамира выглядит зловещим и даже пугающим. Он смотрит прямо на меня, в его глазах пляшут дьявольские блики, и я уже жалею, что задала вопрос. Нужно было держать язык за зубами и не возмущаться. Просто закончить этот вечер и вычеркнуть Агеева из жизни. Во второй раз это должно быть даже проще, несмотря на то, что тело на его появление реагирует так же остро и ярко. Дамир проводит костяшками пальцев по своему подбородку, ослабляет узел галстука. Я зачарованно слежу за каждым его движением. Вжимаюсь в дверцу, будто мне хватит смелости выпрыгнуть из машины на полном ходу. – Ты пока не готова услышать ответ, – улыбается Агеев. – Давай я сама решу. – Ты уже решила без меня и выскочила замуж за какого-то долбика, который не умеет держать себя в руках. – Ну извини, что не дождалась тебя! – мои слова пропитаны ядом. Злость ярко вспыхивает, расходится красными пятнами по коже. – Не все такие идеальные и гениальные, как Дамир Агеев! Вот только знаешь что? – Брови Дамира приподнимаются. – Сережа был рядом всегда и всегда выбирал меня! Агеев усмехается. – А расскажи-ка мне, почему вы разводитесь? Я хочу быстро ответить, в теле бурлит адреналин, но давлюсь воздухом, понимая, что сама же загнала себя в ловушку. Несколько раз открываю и закрываю рот. Злость душит, сконцентрировавшись в легких. Господи, мне просто нужно немного спасительного одиночества, потому что от количества бывших вокруг я перестаю соображать. – Я не собираюсь перед тобой объясняться, – не придумав ничего лучше, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. – Если ты думаешь, что я сейчас выверну душу наизнанку, то очень сильно ошибаешься. Моя жизнь тебя не касается ровно с того момента, как семь лет назад ты решил уйти. А то, что произошло сегодня… если бы я знала, что ты полезешь целоваться и начнешь разбрасываться фразочками, что я твоя, то ни за что бы не согласилась! Мы поворачиваем, я сползаю на сиденье. Платье задирается, дурацкий разрез оголяет мою задницу. – Идиотское платье, – продолжая ругаться себе под нос, упираюсь ногами в пол и, приподнявшись, дергаю ткань вниз. Машина снова поворачивает. Не успеваю ни за что ухватиться и заваливаюсь набок, попадая прямиком в руки Агеева. Он обхватывает меня ручищами и прижимает к себе, распластывая по своей груди. Его парфюм щекочет в носу, прикосновения обжигают. Грубые пальцы скользят по коже, оставляя царапины. Я ненавижу свое тело за то, что оно реагирует на Дамира, и ненавижу себя, потому что не могу ему противостоять. Мое тело помнит, что значит гореть в руках Агеева, и жаждет повторения. – Выебать бы тебя хорошенько, – выдыхает Мир мне в губы, – чтобы на истерики сил и желания не оставалось, – одна его рука соскальзывает с поясницы и сжимает мою задницу. Я ахаю то ли от испуга, то ли от мимолетно проскользнувшего удовольствия. Пальцами другой Дамир зарывается в мои волосы и натягивает их, не позволяя мне отвернуться. Теперь приходится смотреть прямо в темные глаза, которые не сулят мне ничего хорошего. Я пытаюсь найти опору, но ладони соскальзывают. Я ограничена в движениях с одной стороны мягким сиденьем, а с другой – мускулистым телом Агеева. – Ты не посмеешь, – выплевываю сквозь стиснутые зубы. Я чувствую себя беспомощной и зажатой в тиски. Любая попытка выбраться тут же разбивается о жесткую хватку, которой меня удерживает Мир. – Еще как посмею, родная, – он улыбается, обнажая зубы. Я с трудом сглатываю. Сердце замирает от холодного ужаса, пронизывающего каждую клеточку моего тела. Дамир снова выглядит зловеще. – И ты мне позволишь, – его рука забирается под платье и сжимает кожу. – Блядь, какая же ты охуенная, – произносит отрывисто и хрипло. – Пошлые комплименты не делают тебя привлекательнее, – огрызаюсь, хотя тело думает совершенно иначе. Оно меня стремительно предает, обмякая в руках Агеева. – Отпусти меня, варвар! То, что ты мне помог сегодня, не дает тебе права ко мне прикасаться! Ну зачем я вообще согласилась поехать? Сидела бы себе дома спокойно, попивала игристое и заставляла бы себя радоваться внезапному одиночеству. Зато все было бы тихо и привычно, и меня бы не бросало то в жар, то в холод и я бы не горела от порочных ласк Дамира. – Я имею полное право делать то, что захочу, – подавшись вперед, касается моих губ своими. Прикусывает их и обводит языком. От властного жадного движения по венам бежит раскаленная лава. Я хватаю ртом воздух, чувствуя, что задыхаюсь. – А тебя я хочу слишком сильно, чтобы можно было оставить в покое. Сегодня я просто обрисовал ближайшие перспективы. Ты никогда не переставала быть моей, Еся. И если ты еще хочешь усомниться в том, на что я имею право, то давай проясним сразу, – он подтягивает меня выше и усаживает на свои бедра. Я тут же вцепляюсь в его плечи, давлю ногтями, но Агееву плевать, даже если я расцарапаю ему лицо. Он сейчас слишком зол, а я беспомощна против огромного и сильного мужчины. Но почему-то оскорбленной и уязвленной я себя не ощущаю. – Это ты развелась со мной в одностороннем порядке. И это ты игнорировала все мои звонки и попытки связаться с тобой, – с каждой фразой Дамир только сильнее вжимает меня в свое тело. – Ты не захотела ехать со мной, не захотела приезжать после того, как закончила универ. И это ты вычеркнула меня из своей жизни, обидевшись, что я не остался под твоим боком в старой квартире. Ничего из этого я не выбирал. Слова режут душу тупым ржавым ножом. Они несвоевременны и они не нужны мне, по крайней мере сейчас. Не в тот момент, когда в моей жизни все и так вверх дном. Наверное, мне стоило бы попросить прощения, хотя бы чтобы снизить градус агрессии, но Агеев уже считает меня бессердечной сукой, и я не собираюсь облегчать ему задачу. – Только не говори, что все эти семь лет не мог меня забыть и любил до беспамятства, – закатываю глаза, словно меня не впечатлила пылкая речь Дамира. – Как всегда высокомерная сучка, – усмехается Агеев. – И нет, не любил. Хотел, чтобы ты узнала, от кого отказалась, – цедит ядовито, задевая губами мочку моего уха. Я хватаюсь за лацкан его пиджака, Дамир угрожающе медленно качает головой. Мне почему-то больно от его слов, наверное, потому что моя жизнь и правда похожа на развалины по сравнению с его. Личный водитель, серьезно? Я даже такси категории «бизнес» не вызываю. – Вадик, останови машину и выйди покурить, – громко отдает распоряжение водителю, и тот послушно сбавляет скорость. Дамир почти до боли сжимает мое бедро, а после резко отпускает, продолжая удерживать волосы. – Что ты задумал? – Говорил же, выебать тебя хорошенько надо, – произносит хрипло, а затем щелкает бляшка ремня.