Глава 18

Утром я просыпаюсь в скверном настроении. Сначала я долго не могла уснуть, потому что думала о Сереже, нашем стремительно рассыпавшемся браке, гадая, с какого момента все пошло не так. Потом, опасаясь трагичных воспоминаний, переключилась на Дамира и наше странное влечение. Мы почти не разговариваем: либо цапаемся, либо целуемся, и это мешает мне выстроить вектор наших взаимоотношений. Конечно, из тех фраз, что уже звучали в наших беседах, я прекрасно понимаю, что Дамир меня хочет, желательно, регулярно. И я почти готова сдаться, но не тогда, когда Агеев диктует правила. Мне кажется, он подавляет меня. Своим бешеным желанием, своей несгибаемой волей, своей неоспоримой силой. Как идеальный хищник, который знает, что ему нет равных. Пришел, увидел, победил. Но готова ли я стать трофеем? Облизываю губы и смотрю на свое отражение в зеркале. После патчей лицо перестало выглядеть так печально. Сейчас еще нанесу немного макияжа, и превращусь в почти красавицу. Верчусь перед зеркалом, оценивая себя со всех сторон. На мне новый комплект белья, но не того, которое подарил Дамир. То я постирала и, примерив утром, решила, что не готова к такому повороту событий, хотя, надо признать, комплект идеально подошел, даже чашки хорошо сели и сделали мою грудь еще привлекательнее. Но отдала я предпочтение другому, нежно-розовому комплекту. Это, наверное, в знак протеста и доказательства, что я не унылая монашка, которой секс подавай с выключенным светом и под одеялом. Этот комплект я купила, чтобы устроить Сереже романтический вечер со всеми вытекающими. Он тогда мой финт не оценил – сказал, что устал на работе и ему вообще не до секса. А я так и осталась с холодным белым вином, закусками и в нижнем белье, которое со слезами на глазах снимала с себя в ванной. Вспомнив сейчас, впервые сравниваю Сережу с Дамиром в сексе. Причем осознанно и по всем фронтам. С Агеевым семь лет назад у нас все было очень и очень ярко. Я всегда думала, что это просто гормоны и в целом увлечение сексом. Мне было интересно, меня тянуло, я влюбилась – почему бы не позволить себе максимум из возможного? С Сережей все всегда было зрело. И нет, это не синоним «тухло», просто нам не нужно было что-то доказывать друг другу в постели. Мы оберегали и ценили друг друга в реальности, заботились, насколько это было возможно. В общем, сосредоточились на чем угодно, но не на сексе. Особенно после того, как четыре года назад похоронили новорожденного ребенка. Нашему сыну было всего два месяца, мы не думали ни о чем плохом, радовались, что у нас получился прекрасный и самый сладкий мальчик на свете, пока одной ночью не случился синдром внезапной детской смерти. Я до сих пор иногда плачу вечерами, невозможно не плакать, когда у тебя отнимают самое дорогое, что только есть. И это теперь я понимаю, что примерно тогда наша интимная жизнь с Сережей начала катиться в тартарары. Сначала я долго не могла допустить близости, мне казалось, что любой секс непременно приведет к беременности и тому же сценарию. Потом все медленно сошло на нет, терапия с психологом помогла, и все вроде бы стало нормально, в мою жизнь вернулись оргазмы, но тот запал, который был в начале, безвозвратно иссяк. Мне казалось, что это последствия взрослой жизни и продолжительности отношений. Невозможно спустя несколько лет вспыхивать так же, как в начале. И я правда была в этом уверена, пока не услышала, что, оказывается, и тело у меня уже не очень шикарное. Поэтому я осматриваю себя с особой тщательностью: аккуратная грудь, талия, которая хоть и не песочные часы, но все-таки заметная. Почти плоский живот, просто немного мягкий, но без всяких лишних жировых запасов, задница тоже есть. Да, не прямо-таки орех, но и не плоская доска. Просвет между ляжками тоже присутствует. Мое тело уже не такое, каким было в двадцать, и нужно быть полной дурой, чтобы это отрицать, но оно все еще прекрасно. Не зря же я делаю обертывания и массажи сухой щеткой. Это все-таки приносит плоды. Накинув поверх белья шелковый халат, начинаю краситься. Тоном и консилером перекрываю все неровности и недостатки кожи. Контурингом рисую скулы и делаю уже нос. В общем, через полчаса из отражения на меня смотрит красотка, готовая покорить любого. Расчесываю волосы после легкой завивки на плойку и, сбрызнув солевым спреем, фиксирую укладку. Все, теперь я готова на все сто, осталось решить, что надеть. Я замираю в коридоре, когда в дверь звонят. Смотрю на часы, которые висят над входом – у меня в запасе целых пятнадцать минут! Дамир утром напомнил о нашем завтраке, я, конечно, написала ему в ответ, что все помню. Может, это очередной его подарок? Надень этот наряд, потому что там, куда мы пойдем, в шмотках с «ВБ» не принято расхаживать? Надеюсь, ничего подобного меня там не ждет. Потому что, если да, я никуда, блин, не пойду. – Сейчас! Завязав пояс халата, с опаской подхожу к двери. Выглянув в глазок, обнаруживаю там только Агеева с букетом в руках. И почему-то мое сердце начинает биться чаще, а на лице растягивается счастливая улыбка. Он бегает за мной, будто я его самая недостижимая мечта. Дарит мне подарки, сумма которых уже превышает все то, что дарил мне в браке Сережа (да, я погуглила бренды на всех вещах). А еще он без лишних вопросов вступается за меня, и это, пожалуй, самое ценное. Возможно, конечно, Агеев просто геройствует, чтобы быстрее залезть мне в трусы, но я предпочитаю романтичную версию развития событий. – Насколько раньше нужно было прийти, чтобы увидеть тебя без халата? – спрашивает Дамир, оглядывая меня с ног до головы, когда я открываю перед ним дверь нараспашку. Отступив в сторону, пропускаю его в квартиру. В коридоре вмиг становится тесно и жарко. Я неловко переступаю с ноги на ногу и поджимаю пальцы ног. – Я все больше хочу заказать доставку и никуда отсюда не выходить, – голодный взгляд ныряет в вырез халата. Подцепив пальцем пояс, как рыбку на крючок, Дамир тянет меня к себе. Наклоняется, чтобы поцеловать в губы, но я уворачиваюсь, потому что не для этого выводила идеальную форму карандашом. – М-м-м, снова снежная королева? Знаешь, твоя игра в недоступность заводит меня еще сильнее, – Агеев, оставив цветы на комоде, прижимает меня к себе, давая понять, насколько он заведен. – И это только потому, что я увидел тебя такую роскошную. Надо ли говорить, что это лучший комплимент? И, возможно, самый честный. Широко улыбаюсь и, забывшись, прикусываю губу, чтобы не выдавать себя с потрохами. Боже мой, Агеев видел меня почти со всех сторон и все еще меня хочет. Нужно ли до сих пор думать, что с Сережей была проблема во мне? Или пока не делать никаких выводов, вдруг мне захочется натянуть повыше одеяло, когда мы с Дамиром окажемся в одной кровати? Когда, а не если. Что ж, хорошо,что я хотя бы себе не вру. Я осторожно разглаживаю складочки на рубашке Дамира. Он сегодня в свободной хлопковой рубашке, она очень мягкая, но ничуть не сглаживает образ Агеева. Скорее, он похож на ленивого хищника, вид которого обманчиво расслаблен. Дамир не оставляет попыток меня поцеловать. Я качаю головой. – Губы. Я их красила не для этого, – оказавшись в его объятиях, незаметно для себя расслабляюсь, опомнившись лишь тогда, когда забираюсь под воротник рубашки и поглаживаю шею и плечи. – Все равно я их сегодня попробую, – нахально ухмыляется и отодвигает край халата. Ожидание будоражит, как и едва ощутимые прикосновения, от которых внизу живота закручивается горячая спираль. – А белье на тебе… – я не останавливаю, позволяю оценить всю прелесть. Дамир не выглядит разочарованным, но удивляется. – Жаль. Я думал, решила меня порадовать хотя бы здесь. – Ты нагло лапаешь мою задницу, стоя у меня в прихожей. Этого уже более чем достаточно. – Надень платье, Есь, – легонько шлепает меня, забравшись под халат, и я уже жалею, что отказалась целоваться. Потому что губы покалывает в предвкушении, а тело уже тянется навстречу искусителю. – И не задерживайся, иначе я за себя не ручаюсь.