Глава 19

Пока одеваюсь, жду, что Дармир ворвется ко мне и зажмет у шкафа. Он сказал не задерживаться, но черт знает, надолго ли хватит его терпения. А после наглых тисканий тело натягивается струной и ждет, чтобы на этих струнах хорошенько так поиграли. По спине бегут мурашки, когда прохладная ткань белого платья скользит по коже. Вместо нее чудятся руки и обманчиво нежные прикосновения. Закрыв глаза, рвано выдыхаю. Меня затягивает в омут, из которого невозможно будет выбраться. Только вперед и никаких отступных. Очередные эмоциональные горки для моего сердца и, как выяснилось, изголодавшегося по сексу тела. Быстро застегнув платье, поправляю волосы. Оставшись довольной своим отражением, надеваю босоножки и выхожу к Дамиру, который скроллил ленту в телефоне все это время. Стоит мне появиться, он тут же сосредотачивает взгляд на мне, смотрит неотрывно и восхищенно, с таким наслаждением, что у меня перехватывает дыхание. – Ты решила убить меня раньше времени, – улыбается Дамир, пышущий здоровьем, тестостероном и сексом. – Ты сам просил надеть платье, – закатываю глаза, наигранно возмущаясь, но даже пикнуть не думаю, когда Агеев снова сграбастывает меня в объятия. Его губы касаются шеи, нежно ведут то вверх, то вниз, прижимают пульсирующую венку и ласково обхватывают мочку уха. Мои колени слабеют, сердце переходит в турбо-режим, а между ног становится горячо и влажно. Я как течная самка, которой хочется без перерыва. Все это слишком, но понимаю я это, когда Дамир ныряет в вырез платья, прокладывая путь к моей груди. – Дамир, нет, – останавливаю его, надавливая на сильные плечи с литыми мышцами, которые хочется трогать и дальше, пока Агеев занят моей грудью и торчащими сосками, которые видно через тонкую ткань платья. – Ты обещал завтрак. – Я согласен позавтракать тобой, – шепчет мне на ухо, и мурашки, точно надрессированые, срываются в пляс. – Я против, – вру, потому что уже успела представить Дамира между своих ног, и едва не кончила от одних только фантазий. Пришлось сжать бедра, чтобы не выдать своего провала. – На другой ответ я даже не рассчитывал, – улыбается Агеев, ничуть не расстроившись моим отказом, будто и правда знал, что я скажу нет. И будто на сто процентов был – Ты готова? – Да, – продолжаю врать и поворачиваюсь лицом к зеркалу. Дамир не отпускает, стоит за моей спиной, и мне приходится в очередной раз поправлять волосы и платье. Но сейчас задачка усложняется, потому что он меня обнимает. Ладонь по-хозяйски лежит на моем животе, а сам Дамир не сводит с нашего отражения хищного взгляда, и я снова признаю, что мы и правда хорошо смотримся. Все выглядит гораздо лучше, чем я успела себе надумать, только кожа на шее красная от жесткой щетины, но это пройдет за десять минут. Кусаю губы, пялясь на нас. Я уже позволила Дамиру слишком много, а он официально не мой мужчина, но все это меркнет под фейерверком ярких чувств, которые мне дарят наши встречи. Мы выходим из квартиры, идем к его машине. Я позволяю поухаживать за собой и помочь усадить меня на сиденье. Дамир пристегивает ремень безопасности, пользуясь тем, что меня можно безнаказанно облапать. В дороге мы не разговариваем, потому что Агеев решает рабочие вопросы. Я особо не вслушиваюсь, ковыряюсь в телефоне и делаю пару фоток, которые скидываю в наш с подружками чат «Королевские кобры», сообщая, что они рискуют меня потерять. Девочки остаются в своем репертуаре: желают мне ярких оргазмов и советуют относиться ко всему проще, особенно к сексу с горячим бывшим, ведь «такого жеребца хрен найдешь». Я же на «жеребца» стараюсь не смотреть. Серьезность Дамира немного пугает, а ледяной тон, которым он отдает распоряжения подчиненным, и вовсе заставляет поежиться. – Извини, Есь, нужно было решить несколько жизненно важных вопросов, – вздыхает Агеев и, остановившись на парковке перед рестораном, поворачивается ко мне лицом. Его пальцы касаются щеки, нежно поглаживают. Я стыдливо прячу взгляд, робея от нежности. Дамир все время меня трогает. Не упускает ни одного момента, постоянно прикасается. Я чувствую себя затисканной со всех сторон. – Ты такая красивая. Как ангелочек, которого хочется испортить, – ладонь опускается на шею, надежно фиксируя мое положение. – Мы обязательно дойдем до той стадии, когда ты будешь умолять, чтобы я дал тебе кончить, – наплевав на все мои нет, Дамир, порывисто наклонившись, целует меня, тараня губы настойчивым языком. Снова кружит и вытворяет такое, отчего я начинаю ерзать на сиденье, не в силах сидеть изваянием. Мы сосемся так жадно, словно ждали этого момента по меньшей мере полжизни. – Не дождешься, – бормочу в поцелуй больше по привычке сопротивляться. Я уверена, Дамир отработает все возражения, потому что мне хватает одних его губ, чтобы сойти с ума. Тело звенит от возбуждения, под веками вспыхивают искры. Я выгибаюсь навстречу проворной ладони Агеева, которая обхватывает грудь и сижмает сосок, отчаянно ждущий ласки. Сама посасываю его язык, не веря, что я настолько смелая и голодная до ласк, и жмусь теснее, насколько позволяет рука на шее. – Ты сама хочешь. – Это не значит, что мною можно манипулировать, – огрызаюсь в ответ. – Кто еще кем манипулирует, – заявляет примирительно Дамир, отстраняясь от меня. Едва не хнычу, когда между нами появляется расстояние, из-за которого работа мозга снова активизируется. Мне понравилось ни о чем не думать и просто быть. Забыться в моменте и покориться ему. – Пойдем, пока твоя помада не стерлась окончательно. Мы входим в здание и поднимаемся сразу на крышу. Здесь открытая веранда со светлой мебелью и панорамными окнами вместо ограждений. Вид на реку открывается фантастический. Дамир переплетает наши пальцы и молча входит в зал. Нас тут же встречает хостес. Девушка стреляет в Дамира взглядами, приторно ему улыбается и даже, кажется, виляет задницей сильнее, чем нужно, так что юбка вот-вот затрещит по швам. Я брезгливо морщусь. Насколько идиоткой нужно быть, чтобы так явно демонстрировать себя и рассчитывать на симпатию серьезного мужчины? – Рады снова вас здесь видеть, Дамир Ильдарович. Вам как обычно? – мимоходом уточняет девушка, словно намекая, что я здесь далеко не единственная. – Нет, виски я по утрам не пью, – сухо отвечает Дамир, давая понять, что не настроен на дальнейший разговор, и я едва не делаю «победный йес», сжав кулак. Но ликование отражается на моем лице и нос задирается так высоко, что почти достает до неба. – Оставьте нам меню и вернитесь через пять минут, – снова ледяной тон, пронизывающий до мурашек. Спесь с хостес спадает быстро. Она растерянно кивает и даже перестает улыбаться, но, опомнившись, все же натягивает улыбку, будто от ее ширины зависит размер чаевых. Пожелав нам приятного отдыха, она возвращается к стойке, а Дамир помогает мне сесть и устраивается напротив. – Значит, виски. Шотландский, я полагаю? – начинаю я разговор. Агеев, хмыкнув, кивает и, только взяв, откладывает в сторону меню с кожаной обложкой. Я же открываю и внимательно изучаю все картинки и надписи. – А потом что, шотландский минет в туалете с хостес? – Ревнуешь? – в его взгляде вспыхивает азарт. – Мне показалось, она ревнует, – я не отрываю взгляд от страниц. Решаю остановиться на популярных рисовых вафлях с рыбой и шоколадном фондане – моей маленькой слабости. – Попросить поменять персонал? Или уйдем отсюда? – Что? – Все-таки смотрю на него. У меня огромные мурашки бегут по рукам и ногам, стоит мне подумать, что Дамир может уволить ни в чем не повинную девушку. Вряд ли она работает здесь, потому что ей нравится смотреть на пьяные лица и улыбаться на протяжении двенадцатичасовой смены. – Ты слышала, – Дамир расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке, будто ему нечем дышать, хотя здесь пока еще свежо, солнце только-только набирает мощь. – Еся, чтобы сразу все прояснить: я с ней не спал и даже ни на что не намекал. К ней приставали пьяные гости, я помог ей, потому что гости были моими. Оставил ей щедрые чаевые в качестве компенсации за моральный ущерб. Не моя вина, что она приняла помощь за что-то большее. – Ты, как всегда, в плохой компании. И почему я не удивлена? – Да нет, сейчас компания заебись. В смысле, очень приятная, – он улыбается и, поймав мою руку, поглаживает большим пальцем запястье. – Так что мы делаем? – давит, вынуждая принять решение за одну секунду. – Останемся здесь. И не мешай, я не закончила выбирать заказ. Официант приходит к нам ровно через пять минут. Парень учтиво интересуется, не хотим ли мы что-то из сезонного меню, предлагает авторские лимонады, но я выбираю просекко, оно надежнее сладкой газировки. Заказ приносят быстро, будто все было готово и ждало только нашего появления. Я не удивлюсь, если Агеев что-то подстроил, это вполне в его духе. Стейк Дамира пахнет божественно, на мгновение я даже жалею, что поддалась моде, а не предпочла вечную классику, но сожаление отступает с первым кусочком, когда во рту взрывается вкусовая бомба, отправляя меня в гастрономический оргазм. Когда первый голод утолен, я откидываюсь на спинку кресла и, взяв бокал, верчу его за ножку, рассматривая пузырьки. – И как долго ты собираешься меня преследовать? – сегодня я инициатор болтовни. Возможно, потому что половины бокала уже нет, а Дамир взял сразу всю бутылку, явно не возражая насчет идеи меня споить. – В том-то и дело, Есения, что у меня нет времени на все эти побегушки, – промокнув рот салфеткой, Дамир небрежно бросает ее на стол. – М-м-м, значит, скоро господин Агеев наиграется и найдет жертву посговорчивее? – обернувшись, я изучаю хостес, которая пялится на нас с другого конца зала. – Скорее, договорится с несговорчивой. – И о чем же? – возвращаюсь к нашему разговору, но все еще избегаю прямого взгляда. Кажется, если посмотрю на Дамира, соглашусь на все, что он предложит. – Как ты успела заметить, я занятой человек. И у меня нет времени на всю романтическую чехарду. Но я хочу тебя, Есения. И это не просто блажь на одну ночь. Ты нужна мне постоянно. Рядом со мной, в одной постели. По телу проносится горячая волна. От слов одновременно приятно и немного жутко. Нужна постоянно звучит очень маньячески, как будто Агеев какой-то одержимый сталкер. Ставлю бокал на стол, потому что руки начинают дрожать. Дамир, не стесняясь, говорит о своих желаниях. Я же проглатываю язык, вдруг растерявшись, чего хочу. И относиться проще не получается. – Я не ищу отношений. Если ты помнишь, я сейчас развожусь, и ввязываться в новые… – У нас будут отношения, – перебивая меня, уверенно произносит Агеев, будто я уже дала свое согласие, – но не в классическом понимании. – Что ты имеешь в виду? – напрягаюсь, предчувствуя катастрофу. В горле пересыхает, а язык прилипает к нёбу. Я неловко ерзаю на кресле, которое вдруг становится неудобным. – Я хочу все твое свободное время. Взамен ты получишь все мое. Будем только ты и я. Без ограничений и без навешивания дурацких ярлыков. Смысл слов доходит не сразу, а когда я понимаю, к чему клонит Дамир, эмоции взрываются, и я бросаю вилку, которой уныло ковыряла остатки вафли с рыбой. Он что, всерьез мне предлагает потрахушки по первому звонку? Ему в Европе совсем мозги отбили? Протест вспыхивает в груди и с каждой секундой разгорается сильнее. Руки чешутся, я хочу отвесить ему пару смачных пощечин, чтобы звездочки посыпались из глаз. – Ты с ума сошел, Агеев? Я не буду твоей постельной грелкой! Дамир улыбается, хитро, опасно. Обводит указательным пальцем кофейную чашку, не сводя с меня темного порочного взгляда. – Как бы сказать помягче, родная, – он делает паузу, во время которой останавливается и мое сердце. – Во-первых, ты не грелка. И во-вторых, выбора у тебя нет. Пока мы в стадии обсуждения. Потом, когда решение будет принято окончательно, внести изменения не получится. Что для тебя важно? Цветы, подарки, какая-то сумма на счете? Я знаю, что ты любишь определенность, Есения. У тебя на руках все карты, – он разводит руки в стороны и возвращает их обратно на стол. – Ты ненормальный? Пытаешься меня купить? – Договориться, Еся. Не смешивай понятия. Это взаимовыгодное сотрудничество. И секс тебе интересен так же, как и мне. – Но не тогда, когда мне за него будут платить. Я не занимаюсь проституцией, Дамир, и в содержанки не напрашиваюсь, – поднимаюсь с места, прихватив сумочку. – Когда я содержал тебя, пока мы были женаты, ты не возражала. В чем проблема сейчас? – Ты правда не понимаешь или притворяешься? Я любила тебя, Дамир, и все, что между нами было, происходило не только из-за того, что ты содержал нашу семью! И кстати, моя стипендия тоже неплохо нам помогала, – фыркаю обиженно, но не даю разговору уйти в другое русло. – Мы не виделись семь лет, и ты не можешь заявиться и предложить мне трахаться за подарки и какую-то сумму на счете, – голос срывается на крик. Приходится себя сдерживать, чтобы не оставить хостес пару сплетен, которые будут ходить по коллективу ресторана еще месяца два. Обида раздирает изнутри. Я почти поверила, что у нас может что-то получиться. Возможно, сама бы инициировала мимолетные встречи, но когда об этом с порога заявляет Дамир… все выставляется в совсем ужасном свете. Я думала, им правят чувства, а не голый расчет. – Ты сама сказала, что не ищешь отношений. Я не готов на них в классическом понимании. Мы проведем время с удовольствием, как два взрослых человека. Просто обговорим все правила на берегу. Если хочешь, можем даже закрепить на бумаге. Правила, условности, договоры. Мне хватает этого на работе. В личной жизни я не хочу заключать контракты и подписывать соглашения. Это не договор в кинк-клубе, а моя реальность, в которой сделки с совестью недопустимы. – Нет. Я этого не хочу. Всего хорошего, Дамир. Развернувшись, я спешно покидаю веранду. Несусь к лифту, не оборачиваясь, и даже забываю попрощаться с хостес. Мне все кажется, что Дамир идет за мной, преследует, наступая на пятки. Но вот я нажимаю кнопку лифта, а меня еще никто не сцапал. Сердце колотится в горле, тело вибрирует от страха. Горечь разочарования оседает на кончике языка, и я совершенно не уверена, что смогу с ней справиться. Может, через пару-тройку дней, когда я окончательно уверюсь, что в моей жизни все мужики козлы, а некоторые сволочи в квадрате, которые даже спустя семь лет после расставания умудряются кружить голову и оставлять трещины в сердце. Звук приехавшего лифта приносит облегчение. Я захожу внутрь, сразу же тянусь к табло, но меня опережает другая рука. Вскрикиваю, когда вижу в отражении злющего Агеева. Он закрывает ладонью мой рот и, когда за нами закрывается дверь, со всей силы бьет по кнопке стоп, оставляя нас двоих в ограниченном пространстве на неограниченное время.