Глава 17. Олеся

Пусть звучит глупо, по киношному, но не отменяет того, что в целом Самсонов прав. И подумать бы, но не получается – виски словно сжимает в огромных тисках. Интересно, а обезболивающее мне можно? И я спросила бы у Самсонова, если бы это не грозило мне срочной госпитализацией в его исполнении.

Удивительно, как он не настоял на этом после того, как вернул меня в реальность.

– От меня ты чего хочешь? – Устало вздохнув, я всё-таки касаюсь виска. – С чертежами ты уже накосячил, драться с бандитами я не умею и таких связей, чтобы замять дело, у меня нет.

– Я перепишу на тебя свою фирму, – мрачно, но решительно заявляет Владан.

– Нет, – гораздо более весомо отзывается Самсонов, но Владан смотрит только на меня.

– Так Лагиненко не сможет её забрать и, если удастся с ним договориться, мне хотя бы будет чем отдавать долг.

– Продай и рассчитайся. – Подняв голову, я впервые вижу на лице Самсонова такое жёсткое и непримиримое выражение. – И не втягивай никого в свои проблемы.

– Мне надо закончить ещё два проекта, – огрызается тот, – и на что-то жить тоже надо, а, кроме Леси, довериться мне некому.

Некому.

Мне тоже было некому объяснять, почему я срываюсь с пар, не успеваю сдать макет или пропускаю экзамен. Да и что я могла сказать? Что очередные добросердечные граждане нашли моего отца пьяного на очередной остановке? Что он даже имя своё сообщить не в состоянии? Что чертить мне приходится под ежевечернюю ругань родителей?

А Владан не спрашивал.

Мне повезло встретить его в коридоре, за два шага до кафедры, куда я несла заявление об отчислении. Имея ворох долгов, стипендию и неделю до конца сессии, ничего другого мне не оставалось, пока Владан не врезался в меня, уронив сумку и выбив из рук лист с заявлением.

– Ты уверен, что это тебе поможет?

– Даже не думай. – Подняв голову, я встречаюсь с Самсоновским взглядом. – Я сказал, что разберусь.

– Разбирайся, – отзываюсь снисходительно и возвращаюсь к Шумерскому. – Лагиненко с тобой уже связывался?

– Нет.

Это «Нет» я впервые услышала, когда Владан поднял, улетевший в пыльный угол, лист. Мне, пугливой тогда дурочке, Шумерский казался взрослым, умным и состоявшимся, и не поверить ему было невозможно. Тем более, когда, взяв меня за руку, он без привычного студенческого стеснения открыл дверь, и, широко улыбаясь, договорился о пересдаче.

Сначала с секретарём, а потом и с преподавателями, попросив дать «вот этой талантливой девочке» ещё один шанс.

И я сдала, выросшими от такой поддержки, зубами выгрызая «отлично» на своём последнем, в той сессии, предмете. Пусть звучит пафосно, но то, что я имею здесь и сейчас, в какой-то степени его заслуга.

А такое не забывается.

– Если у Кирилла Александровича не получится, тебе помогу я.

– Олеся… – Самсонов недоволен.

– Ты можешь высказаться, но что делать со своей жизнью решаю только я. И это первое из моих условий.

Недолгая борьба характеров заканчивается его поражением.

– Хорошо, собирайся, – раздражённо выдыхает Самсонов и идёт к двери.

– Мне, вообще-то, надо работать, – даже не собираюсь двигаться с места.

– Мне тоже, – останавливается Самсонов в дверях, – но делать это, не зная, что с тобой всё нормально, я пока не способен. Жду в машине.

– Я не приду.

Детский сад, штаны на лямках. Не способен – учись, а срываться ради чьего-то мифического спокойствия мне просто некогда. Тем более что этот кто-то может просто развернуться и уйти прямо посреди разговора.

– Романовская! – Бесить его – особый вид удовольствия и, несмотря на общую хреновость ситуации и тяжёлую голову, я поднимаюсь навстречу вернувшемуся Самсонову. – В контрактах обязательства налагаются на обе стороны, и твоё состоит в том, чтобы следить за состоянием нашего…

– Только посмей!

–…ребёнка, – насмешливо добавляет Самсонов, не заморачиваясь ни насчёт открытой настежь двери, ни по поводу всё ещё сидящего здесь Владана. – Я должен знать, что ничего не угрожает ни ему, ни тебе, а работать ты можешь и с другого конца даже не города – планеты. – Пауза накаляет сгустившуюся между нами атмосферу. – Вопросы, пожелания, предложения есть?

– Не подскажите, где мы можем найти Шумерского Владана Карловича? – Мы с Самсоновым одновременно переводим взгляды на обладателя приятного мужского баритона. – Мне сказали, что он может быть тут.

– Владан Карлович ушёл, – мгновенно меняюсь я, мило улыбаясь совершенно обычному мужчине в тёмном костюме, в то время как за его спиной маячат ещё двое покрепче. – Минут десять как, вы, наверное, разминулись.

К счастью мгновенно побледневшего Шумерского, он закрыт высокой спинкой кресла.

– Вы уверены? – Доброжелательно улыбнувшись, этот обычный подходит ближе, положив руку на спинку того самого кресла. – Простите, не представился, Ринат Юсупув, заместитель главного бухгалтера ООО «Астель». Видите ли, Владан Карлович не выходит на связь, а нам срочно нужно обсудить вопрос сметы… так вы его не видели?

– Видели, – ровно отзывается Самсонов, – к счастью, недолго. Извините, но нам пора, – он переводит на меня выжидающий взгляд. – Олеся?

– Иду.

А куда я теперь денусь.

– Ну да, ну да, только вы сумку забыли, – как бы между прочим замечает Юсупов, кивая на рюкзак Шумерского, валяющийся у ножек кресла. Сам Владан не дышит и, вообще, кажется, умер. – И мне бы всё-таки хотелось побеседовать с Олесей Сергеевной. Наедине.

– Забыл. – Выражение лица Самсонова мне не видно, но, пробирающий насквозь взгляд Юсупова мне не нравится. Настолько, что доехать до больницы не кажется уже такой плохой идеей. – А Олеся Сергеевна наедине с незнакомыми мужчинами не остаётся.

Серьёзно? Было бы смешно, если бы не было так неуютно. Впрочем, это не помешает мне в очередном споре с Самсоновым воспользоваться именно этой отговоркой.

– Простите, но Олесе Сергеевне придётся, – тяжело вздыхает Юсупов и достаёт из кармана удостоверение. – Капитан Юсупов, отдел по борьбе с мошенничеством.