Глава 18. Олеся

Одна только властная интонация окунает в прошлое, где «Капитан Иванов, прошу пройти на опознание» вызывает острую резь в груди.

– Такой же капитан, как я космонавт, – усмехается Кирилл. – Если Марату Ильясовичу так хочется поговорить, он может позвонить мне, но Олеся Сергеевна никуда не поедет. А я не поведусь на этот цирк.

– Оказываете противодействие властям?

– Позвоним в областное УВД и проверим номер удостоверения?

Самсонов в своём репертуаре, а я просто стою и дышу. Вдох, выдох.

Отцу тогда не повезло – ночью на окраине района, под стенами какой-то очередной пивнушки не оказалось добропорядочных граждан. Никого не оказалось, и внезапно накрывший сердечный приступ закончил его малопримечательную жизнь. Мы с мамой узнали об этом через два дня, когда перестали обзванивать больницы и перешли на морги.

– Кирилл…

Чувствуя, как закладывает уши и темнеет в глазах, всё, что я успеваю – ухватиться за рукав стоящего рядом Самсонова. И больше додумываю, чем осознаю, как меня подхватывают его руки.

– Скрылся отсюда, пока я занят, – раздражённый голос Самсонова громовым раскатом врывается в мою бедную ноющую голову.

– Я, правда, не знал, что так получится, – с сожалением вздыхает Владан где-то вдалеке. – У Леськи никогда не было тяги к обморокам.

– Ещё раз назовёшь меня этой собачьей кличкой, и тяга появится у тебя, – почему-то хрипло обещаю я и, открыв глаза, пытаюсь привстать.

– Лесь, ты как? – хочет было метнуться ко мне Шумерский, но напарывается на взгляд Самсонова.

– Романовская, два обморока за десять минут это перебор! – Самсонов, конечно, рычит, вот только взгляд остаётся напряжённо-беспокойным. – Ещё будешь отказываться от больницы?

– Не буду, – держась за его протянутую ладонь, я сажусь. Покупая этот диван, как чувствовала, что пригодится.

– То есть ты реально беременна от этого…

– Владан! – Несмотря на общий раздрай, желание прибить его возвращается с удвоенной силой. – Ещё слово на эту тему и я забуду, что ты существуешь.

– Лесь, но это же…

Невозмутимый вид подгадившего мне Самсонова тоже не вызывает удовольствия.

– Это только моё дело и даже его, – указательный палец упирается Самсонову в грудь, – оно касается постольку-поскольку. И объясните мне, наконец, куда делся этот недокапитан?

– Сбежал, – из Шумерского вырывается неожиданно мстительный смешок. – Видимо, испугался твоего… – Владан переводит взгляд на меня и вовремя исправляется, – друга, который, если бы не ты, без сознания и на руках, выкинул бы Юсупова в окно. Где ты его взяла такого агрессивного?

– Юсупов предпочёл зайти в другой раз, предварительно позвонив, – переиначивает историю Самсонов. – Моей визитки ему для этого за глаза, так что твоему полудурку в очередной раз повезло.

– Э! Попрошу без оскорблений! – выпячивает грудь Владан.

– А это комплимент, – усмехается Самсонов и встаёт. – Поехали.

Пункт нашего назначения удивляет даже больше всего остального. Больше поданного пальто и сумки. Больше моей ладони в его руке, пока мы спускаемся со скользкого крыльца. Больше привычной уже, открытой двери машины. Да даже больше моего молчаливого согласия на весь этот беспредел, который я списываю исключительно на собственную, обморочную ещё, неадекватность.

Потому что Самсонов привозит меня не к Киренскому или ещё какому-нибудь знакомому из своего бесконечного списка, а в Преображенскую. И не просто в клинику, а к моему же акушеру-гинекологу, о чём сообщает уже в гардеробе.

– Олеся Сергеевна, 1990 года рождения? – минуту спустя безупречно вежливо интересуется девушка на ресепшен.

– Да.

– Вижу, запись на 14.00. – И, пока она рассказывает, как и куда мне пойти, я смотрю на Самсонова оценивающим взглядом. – Олеся Сергеевна?

– Спасибо, я поняла. – Осознание, что платы за приём у меня не попросили, приходит только после того, как мы отходим на несколько шагов. – И когда ты успел записать меня к врачу?

– В перерыве между виноватой истерикой полудурка и твоим приходом в себя, – невозмутимо отзывается он, берёт меня под локоть и увлекает в левый коридор.

– Стоит спрашивать, откуда ты знаешь, у кого именно я наблюдаюсь? А оплатил всё ты тоже заранее?

Пользуясь тем, что у меня появился поводырь, вперёд я не смотрю, убирая документы и телефон в сумку. И тем неожиданнее оказывается остановка.

– Давай раз и навсегда закроем эту тему. – Самсонов удивляет серьёзностью, а решимость в прищуренных глазах только подтверждает, что спорить бесполезно. Ну, это он так считает. – Тебе может не нравиться то, что я делаю, но твоё здоровье – вопрос безопасности моего ребёнка, и я не хочу вдруг узнать, что не смог предотвратить лишние риски.

– По-твоему, я их предотвратить не смогу? – Так себе у него формулировки. – Предоставить тебе выписку со всех моих банковских счетов?

Но вместо раздражения от нападок на великое Самсоновское эго я вижу тёплую улыбку и, не веря даже себе, пропускаю мгновение, когда он оказывается слишком близко.

– Сильная, самодостаточная девочка… – Нет, что-то с этими обмороками точно не так, потому что глубокий бархатный голос обволакивает, заставляя засмотреться в обычно холодные светлые глаза. – Милая, я не сомневаюсь в твоих силах. – Скользнув ладонью по моему запястью, он переплетает наши пальцы. – Всего лишь хочу позаботиться о тебе и нашем ребёнке. Хочу знать, что вы в безопасности. Хочу волноваться, если что-то идёт не так. Хочу. Тебя. Защищать.

Нет, нет и нет! Романовская, приди в себя! Это же Самсонов!

Хочется встряхнуться, вырваться из плена, который оказывается слишком искренним. Настолько, что откуда-то из самых глубин сознания вылезает желание довериться мужчине, и не какому-то, а конкретно этому. Ведь он же защищает – от возвращения к Достаевским, от проблем Владана, от трат и даже от тошноты.

Вот только кто защитит меня от него?

– Рассчитываешь, что вот так просто я возьму и тебе поверю?

– Что доверишься. – А нормально, что мне становится легче, когда он становится привычным самоуверенным эгоистом? Мы продолжаем путь, и Самсонов не собирается отпускать мою руку, но я выдёргиваю ладонь. – Поверь, о «просто» я даже не мечтаю.

– А о чём мечтаешь?

Дойдя до кабинета, мы останавливаемся и мне внезапно становится по-настоящему интересно.

– В основном о невозможном, – криво усмехнувшись, Самсонов переводит взгляд на табличку с именем врача.

– И всё-таки? – Внимание снова у меня, и он смотрит долго, внимательным оценивающим взглядом. Словно прикидывает, достойна ли моя скромная персона этой страшной тайны. – Доверие односторонним не бывает, – усмехнувшись его молчанию, я сажусь на оранжевый диванчик, закинув ногу на ногу.

– О любви, – насмешливо отвечает Самсонов и насмешка эта не надо мной – над самим собой, но спросить ещё что-нибудь глупое, но увлекательное не удаётся.

– Олеся Сергеевна? – Из кабинета выходит миловидная женщина предпенсионного возраста в белом халате и с бумагами в руках. – Проходите.

– Ты не идёшь? – интересуюсь я по-Самсоновски насмешливо.

– А ты готова при мне раздеться? – И снова во всей его позе явное превосходство с сексуальным подтекстом. И да, бросившая на нас возмущённый взгляд, сидящая у кабинета ЭКГ старушка, не беспокоит ни его, ни меня. – Подожду тебя здесь.

И хорошо, что подождёт. Потому что он меня впечатлил – и своими признаниями и что гораздо хуже, действиями. А, значит, нужно время, чтобы укрепить те бреши, которые он пробил в моей, казалось, идеальной броне.