Глава 21. Олеся

– Привет. – Под взглядом светловолосого, растрёпанного и надутого подростка я освобождаюсь от Самсоновской хватки и сажусь в машину. Назад.

Если не знать точно, в жизни не скажешь, что они отец и сын. Жёсткий, темноволосый и резкий Самсонов странно смотрится рядом с угрюмым, но каким-то ранимым парнем. Хотя, может, в этом возрасте они все ранимые, особенно если чувствуют поддержку за спиной.

А Самсонов – это поддержка, от которой просто так хрен отделаешься. И да, я завидую.

Пара минут, несколько явно недружелюбных фраз и первым в салоне оказывается Саша, а следом, обойдя машину, за руль садится Самсонов. Который, кстати, подставляет сам себя, вместо того чтобы налаживать отношения с сыном, таскаясь по бабам. И ко мне тоже.

– Олеся. – В никуда сообщаю я, даже не рассчитывая, что угрюмый подросток отзовётся женщине, которую только что зажимал его отец. И это при живой-то матери. – Олеся Сергеевна Романовская.

– Алекс, – на удивление отвечает он. Глухо, с явным презрением, но отвечает.

Похоже Самсонову в очередной раз повезло – Саша не настолько его ненавидит, чтобы послать меня в пешее эротическое вот так сразу.

– Интересное место. – Мне не хочется ни в чём его убеждать, не хочется навязываться в друзья, всего лишь разбить царящую в салоне напряжённую атмосферу. – С непростой историей, начиная со дня строительства и заканчивая недавними протестами.

– Они были правы! – после недолгого молчания раздражённо басит Саша.

– Кто? – отзываюсь, бросая взгляд на Самсонова.

В машине темно, но его профиль хорошо различим в свете едущих навстречу автомобилей, и его нельзя назвать недовольным.

– Мы.

Одно слово, а сколько смысла. Интересно, из той заварушки его тоже вытаскивал Самсонов?

– Вы победили, – легко хмыкнув, я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза, – храм не построили, сквер сохранили.

Не расслаблялась бы ты, а то хуже ведь будет…

Может, и будет, но кто виноват, что только рядом с Самсоновым мне удаётся почувствовать себя человеком. Стоит ему оказаться в зоне досягаемости, и все токсикозные проблемы исчезают, словно их и не было. Форменное издевательство, но факт. Такими темпами я поверю в сверхъестественное и в то, что ребёнок внутри меня чувствует отцовское присутствие. И успокаивается, когда он рядом, хотя бы так давая мне передышку.

Самсонов сегодня радует, и плавная езда то и дело выкидывает меня в сон, потому что ночь получилась тяжёлой. Быстро уснуть после Самсоновского ухода не удалось – сначала взбудораженный организм никак не хотел успокаиваться, потом мне приспичило поесть, потом желудок решил, что полноценный ужин – это слишком жирно для одной маленькой меня. По итогу сна за ночь набралось часа три, и сейчас организм решил компенсировать недобор, наплевав на компанию и вырубая меня прямо на ходу.

– Конечно, победили! – очередной презрительный фырк вырывает меня из объятий Морфея. – Кто, если не мы? Бизнесмены в стильных костюмчиках, которым на всё плевать? Или их любовницы, повёрнутые на шмотках?

Мм, камень в мой огород? Если да, то так себе шпилька.

– Мне было лень гулять по прошлогоднему морозу, – вздохнув, я снова прикрываю глаза. – До шефа дойти оказалось проще, а уже он списался с Багрицким.

– С Олегом? – В зеркале заднего вида мой удивлённый взгляд встречается с Самсоновским.

– С Олегом.

И, что самое интересное, в тишине, последовавшей за этими словами, напряжения – капля, зато любопытства вагон. И любопытства не нашего – Сашиного, но своё дело я сделала, а дальше мальчики разберутся как-нибудь сами. Без откровенно засыпающей меня.

– Что за Багрицкий? – недовольный своим незнанием, взрывается Саша через минуту.

И Самсонову бы ответить, но нет, на него нападает внезапная немота.

– Олег Багрицкий – очень принципиальный тип и, по совместительству, главный архитектор города, а Октябрьская площадь – его любимый сквер.

И этой информации пятнадцатилетнему парню должно было хватить за глаза, до дома точно, но вдруг разговорившемуся Самсонову-младшему стало интересно. С одной стороны, неплохо, но с другой – я планировала поспать, пока есть возможность, а не отвечать на миллион вопросов о городе, архитектуре и себе. Особенно, о себе.

А ещё я ни за что не признаюсь, что мне понравилось. Не под странным Самсоновским взглядом.

– Спасибо. – Неожиданная благодарность заставляет поднять глаза и встретиться с серьёзным мальчишеским взглядом, чем-то похожим на мой собственный. – С вами интересно.

– С тобой, – поправляю его, изучая повернувшегося ко мне лицом Сашу. – Не за что.

Ангельская внешность, если забыть про синюю прядь, серьгу в ухе и демонстративно наглый вид, пообтесавшийся за время поездки. Самсонов-старший уже секунд десять, как вышел из машины, но сына не торопит.

– Вы… – рассматривая меня с головы до ног, Саша спотыкается о мои ноги, не прикрытые пальто, и возвращается к глазам. Надевая с утра юбку, я как-то не готовилась к встречам с подростками. – Ты с ним…

В общем-то, нетрудно догадаться, о чём речь в контексте наших объятий на набережной. И соврать бы хоть самой себе, что притязания Самсонова-старшего мне не нравятся, но не после двух обмороков и Шумерского. Потому что Самсонов, в отличие от предыдущих моих любовников, не разменивается на пустые обещания и тонну болтологии – он просто берёт и делает, а это подкупает.

Даже с учётом всей его эгоистичной кобелиной натуры.

– Я не с ним, – качнув головой, улыбаюсь Саше. Вежливо, но искренне. – А вот ты очень даже, и это важно.

Острый приступ сентиментальности? Может, ещё поплачешь?

Может, и поплачу, дома и над каким-нибудь пробирающим фильмом. Заодно и себя пожалею, позавидовав Сашкиному детству, которого у меня не было. Недолго, пока не вспомню, что именно проблемы с отцом воспитали во мне умение идти вперёд, сцепив зубы. Всё остальное приложилось позже, добавив недоверие и, заложенное в подкорку, презрение ко всем окружающим меня мужчинам. Безвольным, слабым и в целом недостойным.

И вот сейчас Саша вполне может огрызнуться, но нет, умный ребёнок ещё мгновение смотрит на меня проницательным серьёзным взглядом. А после молча открывает дверь и выходит к отцу.