Глава 23. Кирилл

– Ты эгоистичная тварь, Самсонов. – Жгучие хлёсткие слова бьют тем больше, чем неожиданнее они оказываются. – И если сейчас ты дашь ей вот так просто уйти, больше никогда меня не увидишь.

Да что за бред?

– Ни-ког-да.

Что случилось с этим хрЕновым миром? Да, Надя оказалась некстати и не вовремя, и о её ключах у нас ещё будет отдельный разговор, но реакция Олеси… она совсем рехнулась?

– Что ты?..

– Что я имею в виду? – издевательски переспрашивает она. – Что ты редкостный мерзавец, плюющий на всех вокруг.

Длинный шумный выдох как край моего терпения. Невозможная!

– Олеся, давай мы…

Я старше, я опытнее, но держать себя в руках становится всё труднее. Вместо этого всего усадить бы её, грохнуть по столу кулаком и потребовать объяснений. Хотя бы тех, с какого, вообще, хрена, ей вдруг захотелось побыть матерью Терезой?

– Тебе ведь не сдались ни сын, ни я, ни наш ребёнок. – разводит она руками и завязывает пояс пальто. – Не упали даже, Самсонов. Тебе важнее собственное эго и остатки совести, которые за каким-то чёртом держат тебя рядом со мной. Не знаю зачем, может, у тебя там какие-то комплексы…

– Остановись. – Накрученный вчерашним недосексом с Надей, идиотским поведением Сашки и Олесиным вечным недовольством, я с трудом сдерживаю бешенство.

Слишком много всего за слишком короткое время.

Да любой бы рехнулся, а я держусь – пытаюсь её понять, подстроиться. Помню, что беременной женщине до адекватности как мне до добродетели. И получаю что? Правильно, истерику на пустом месте.

– Иначе что, Самсонов? – вызывающе вскидывается Олеся. – Будешь приезжать ко мне только потрахаться? Как к своей Наде, когда скучно и больше не с кем?

Не с кем? Она серьёзно?

Слов не остаётся даже матерных и всё, что я успеваю – перехватить Олесю на полпути к входной двери.

– Я не отпущу тебя в таком состоянии, – отзываюсь холодно. Что в три секунды могло сделать из неё разъярённую фурию? Ревность к Наде? – Олесь, давай поговорим.

– Мне надоело разговаривать, – дёрнувшись, она вырывается из моих рук и резким шагом доходит до панорамного окна.

Нервная, злая, способная вывести меня за секунду. Сильная, гордая, отказывающаяся идти на уступки.

Что делать? Что сказать, чтобы она поняла? В этот раз, с ней всё по-другому. Удивительно искренне с обеих сторон и, может, именно поэтому нам никак не удаётся договориться. Хотя бы о ненападении.

– Ты только что унизил женщину, с которой спишь, – не поворачиваясь, глухо сообщает она. – Мимоходом, просто потому, что тебе на неё плевать. Как же, ты ведь сам себе хозяин, а всякие притязания знакомых и не очень постельных грелок могут идти дальним лесом. – Олеся резко разворачивается, когда мне до неё остаётся последний шаг. – Так объясни мне, Кирилл, как тебе верить? Особенно, после такой впечатляющей демонстрации.

– Ты другое.

Засунув руки в карманы, не делаю больше попыток приблизиться и впервые за многие годы верю в то, что говорю. И впервые злость исчезает так же быстро, как и появилась.

Верь мне. Доверься, ведь сейчас всё не так.

– Надолго другое? – кривая усмешка касается красивых губ. – Пока тебе не надоест играть в примерного семьянина?

Эта роль мне не давалась никогда.

– Ты не узнаешь, пока не проверишь. – Мой напряжённый взгляд встречается с её.

– А оно того стоит? – Пройдя мимо меня к дивану, Олеся снимает пальто и бросает его на спинку. Передумала? – Моё спокойствие стоит этих эмоциональных качелей?

– Не знаю. – Не глядя на неё, я всё-таки достаю молоко из холодильника.

Плита, ковш и размеренные движения успокаивают, но не больше, чем сидящая на моём диване Олеся. Пусть молча, пусть зло, но она здесь, хотя всерьёз удержать её я бы не смог. Только не ту, что раз за разом утекает сквозь пальцы.

Как же, я ведь никто – так она сказала вчера, а кажется, что пару недель назад.

– Думаешь, это поможет? – Олеся кивает на чашку с какао, которую я ставлю перед ней спустя каких-то несколько минут.

– Не поможет. – Это я могу гарантировать, в отличие от всего остального. – Олесь, я понимаю, что… ладно, ни черта я не понимаю. – Она иронично поднимает бровь. – Особенно, что тебя так выбесило, но. Давай договоримся, мои отношения с другими женщинами тебя не касаются. Никак не касаются, Олесь, и так психовать из-за…

Любовницы? Коллеги? Знакомой?

Разговор снова идёт куда-то не туда, но за последние дни я начинаю к этому привыкать.

– А хорошо ты устроился, – раздражённо фыркает, потянувшаяся было к чашке, Олеся. – Удобненько. И, знаешь, если бы ты планировал остаться моим другом, я бы подумала, но об этом ведь речи не идёт?

– Дружить с тобой я не собираюсь, – качаю я головой.

А даже если и захотел бы, просто не смогу. Вспомнив, я возвращаюсь к шкафам, чтобы принести ей блестящую обёртку.

– Не будь ты собой, я бы даже впечатлилась. – Забрав шоколад, тот самый, который солёная карамель, она крутит его в руках. – Но ты циничный эгоистичный кобель и забыть об этом я не смогу. И о Наде не смогу, так какой смысл издеваться друг над другом?

Серьёзный взгляд пробивает меня насквозь. До дыры в солнечном сплетении, и уже плевать, почему я так реагирую только на неё одну.

– Чтобы сделать кого-то счастливым? – Кофе должен быть обжигающим, но ни вкуса, ни температуры не чувствуется.

– Для этого мы должны быть гораздо наивнее. – Отложив шоколад, Олеся всё же делает глоток какао.

– Я и не о нас.