Глава 25. Кирилл

Ночь проходит муторно.

Настолько, что вместо сна я готовлю «компот» только чтобы отвлечься. И отработанные движения успокаивают, а мозг напоминает, что ехать в офис всё-таки придётся. Но сегодня это даже плюс – у начальника безопасников появится возможность отработать зарплату, выясняя всё, что возможно про полудурка и Логиненко.

И если с первым всё относительно понятно, то со вторым я сталкивался разве что на благотворительных вечерах и прочих мэрских встречах. В памяти всплывает среднего роста подтянутый мужик с сединой и режущим взглядом, из тех, что живут по волчьим законам и всем остальным советуют тоже.

Договариваться? Сложно, но возможно. Деньги его вряд ли устроят, Логиненко предпочитает брать долги кровью, вот только выбора нет ни у него, ни у меня. Я обещал Олесе разобраться и разберусь хоть с самим чёртом, лишь бы она не полезла в это дерьмо.

И сдать бы Шумерского, разом решив все проблемы, но вряд ли её это устроит.

Бессонные ночи хороши только тем, что в семь утра я собран и готов бороться со всеми экономическими кризисами одновременно. И не только экономическими, что доходит уже в машине.

Хочу её увидеть. Просто хочу и всё, а остальное может подождать. Тем более даже повод есть – извиниться за вчерашнее и сообщить, что такого не повторится. Знаю, звучит как детская отмазка, а в качестве извинений…

– Миш, привет. У тебя есть свободное время на сегодня?

– Рабочий день на дворе, – хмыкает тот в ответ, – трек пустой, не одной записи.

– Считай, что одна есть. – До Олесиного дома остаётся минут пять езды. – Запиши меня часа на три после пяти, дальше разберёмся.

– Без проблем, жду.

С автодромом надо договариваться заранее, с картингом же всё в разы проще, поэтому мы начнём с малого.

Вот только начинать не с кем, Олеся не открывает. И если с домофоном проблем не возникло, то сейф-дверь без признаков жизни бесит.

Не может быть, чтобы она уехала в полвосьмого утра. Трудоголизм, конечно, вещь в работе полезная, но не тогда, когда офис с десяти, а эти их фрилансеры приходят чуть ли не к обеду.

Кулак с силой врезается в дверь, создавая вибрацию в куске железа, но толку ноль. Острое разочарование подливает масла в огонь раздражения. Нет ничего отвратнее чувства, когда искренне хочешь порадовать женщину, а в ответ получаешь «не очень-то и хотелось». Хуже только вот так, когда её просто нет.

Руки сами тянутся к телефону, но абонент оказывается не абонент.

Куда она делась? Последний раз с силой нажав на звонок, я собираюсь уходить, но из соседской двери выходит пожилая женщина с маленьким ребёнком. Увидев меня, готовится было грудью защищать кровиночку, но внимательный взгляд проходит по распахнутому пальто, костюму и телефону в руке.

– Вы к кому? – Голос ещё недовольный, но уже не враждебный.

– Здравствуйте, вы не знаете где ваша соседка? Романовская Олеся Сергеевна.

– Так, Олеся уехала, – расслабившись, пожимает плечами соседка. – Я вчера из окна видела, как она садилась в такси с сумкой в руках.

Сжимающаяся со вчера пружина тренькает, разжимаясь, отдаётся гулом в голове.

– Не подскажете, во сколько?

Кто бы знал, в какой именно момент пригодится умение держать себя в руках. Олеся и сбежала? Вот так просто?

– У меня бессонница, – поясняет соседка, – так что время могу сказать точно, было пятнадцать минут первого ночи.

Финиш.

– Спасибо, вы мне очень помогли.

Всё, на что меня хватает – освободить лифт всё же опасающейся пенсионерке и пойти по лестнице. Мыслей нет, сплошной вакуум. Как она, вообще, до этого додумалась? С чего вдруг? С каких пор вместо того, чтобы решать проблемы, Олеся от них убегает?

Да, я мог переусердствовать, но можно ведь поговорить, объяснить, шантажировать, в конце концов. Договариваться, а не молча сбегать в неизвестном направлении. Хотя… в зеркале заднего вида отражается кривая усмешка.

Хочешь поиграть в прятки? Поиграем. Только без жалоб, когда я тебя найду.

До офиса я долетаю через пятнадцать минут и два жёлтых светофора

Стоит ресепшен увидеть меня в дверях, смазливые девочки бледнеют. Несмотря на внешность нимфеток, работают они здесь не первый год и представляют, чего можно ждать от такого начальства.

– Доброе утро, Кирилл Александрович! – Больше писк, чем положенное по должности приветствие, но сегодня мне плевать.

– Доброе утро, Кирилл Александрович. – Аня воспринимает моё явление в приёмной гораздо спокойнее, хотя выглядит ненамного старше тех, что внизу. – Кофе?

– Начальника СБ. – Холодным тоном можно вымораживать стены, но Аня потому и секретарь, что стрессоустойчивость у неё на уровне. И профессионализм.

Тёмно-серые стены, массивный стол и панорамное окно с видом на город. Раньше интерьер задавал нужное настроение, сейчас бесит. Хотя сейчас всё бесит, даже плавающая на границе сознания мысль: «А может она никуда не уехала?»

Как же, не уехала. Кто угодно, но не Романовская. Особенно после вчерашнего «никогда меня не увидишь».

Обернувшись на едва слышный стук, я молча наблюдаю, как Аня ставит на стол кофе.

– Алексей Иванович будет через пять минут, – рапортует она, заметив мой взгляд. – Что-то ещё?

– Во сколько сегодня летучка? – Вообще плевать, но надо как-то снизить градус ярости в собственном организме.

– В одиннадцать, отсутствующих не будет.

Высокая яркая молодая блондинка стоит передо мной, готовая исполнить любое распоряжение, а перед глазами Олеся. Со злостью в глазах, которая едва ли больше моей сегодняшней.

«Ты эгоистичная тварь, Самсонов!»

Тряхнув головой, я отбрасываю образ, который только злит. Вот найду и отшлёпаю, и пусть врёт, что ей не нравится.

– Спасибо, вы свободны.

Раздражённо выдохнув, сажусь за стол и набираю Ляшенко, но Павел Петрович подтверждает, что Олеся взяла недельный отпуск, по семейным обстоятельствам. И что это никак не скажется ни на моём проекте, ни на нашем сотрудничестве.

Да плевал я и на проект, и на сотрудничество!

– Кирилл Александрович, вызывали?

Осознав, что голос Саитова вырывает меня из ступора, в котором телефон всё ещё зажат в ладони, я бросаю его на стол.

– Присаживайся, Алексей Иванович. Чай, кофе?

– Предпочту сразу к делу, вы же знаете. – Крепкий двухметровый, предпенсионного возраста мужик садится в кресло для посетителей, на его фоне разом ставшее каким-то детским. – У нас какие-то проблемы?

– Скорее, лично у меня, – с нехорошим прищуром признаюсь я ему. – И мне позарез нужна твоя помощь.