Глава 29. Олеся

Инстинктивно прижав дрова ближе к телу, я чувствую… что? Страх? Волнение? Радость? Нет, последнее точно нет, но… но я не ожидала. Такой быстрой реакции точно.

Вздохнув, я жду претензий, но Кирилл просто смотрит. Стоит, положив руку на крышу машины, и смотрит на застывшую меня – неопределённо, вызывая у меня нервные мурашки по всему телу.

Да, Кирилл Александрович оказался не так предсказуем, как я думала. Вместо охраны или кого-нибудь ещё он нашёл меня сам. Причём нашёл быстро, хотя уверенность, что мои слова его заденут и заставят беситься хотя бы неделю, была стопроцентна.

До этого момента.

С другой стороны, такой мужчина, как он и ту пощёчину не должен был стерпеть, так что самое время признать, Самсонову есть чем меня удивить. Кириллу есть чем меня удивить.

Так и не решив, что делать, я складываю дрова на крыльцо и отряхиваюсь от остатков сухой коры. Его шаги, конечно, слышу, но… не просто же так он сюда приехал, так пусть проявляет инициативу.

– Привет, – какая-то идиотская робость заставляет начать первой.

Я и робость… смешно. Было бы, если бы не его взгляд.

– Сбежала? – Кирилл внимательно, словно впервые меня видит, рассматривает и распущенные под капюшоном волосы, и да, не накрашенную меня.

– Не получилось, как видишь.

Я тоже рассматриваю, и мне определённо нравится. Не знаю об меня или нет, но за это короткое время Кирилл заметно пообтесался, потеряв большую часть превосходства и вот этого его «пришёл, увидел, уложил».

– Больше и не получится.

Его ладонь нежно касается моей щеки, совершенно безнаказанно, кстати, потому что всё моё внимание сосредоточено на нём. Большой палец, надавливая, проходит по контуру нижней губы, вырывает у меня короткий, но напрочь сдающий меня вздох.

Лучше бы продолжало тошнить!

Но увы и ах, стоило оказаться здесь, и токсикоз пропал, словно и не было. Что пришло на замену? Дикое и неукротимое танго гормонов, которые все напрочь стоят сейчас на стороне Кирилла. Они и только они виноваты в слабости, враз опустившейся в ноги. Горячая волна, прокатившаяся внутри, и сладкий спазм внизу живота тоже исключительно их вина. Беременных гормонов, а не моего трёхмесячного воздержания.

– Как ты…

…меня нашёл? Да плевать, особенно в свете того, что мой организм настойчиво требует продолжения банкета. Лучше, конечно, внутри дома, но чёрт с ним, прелюдия сгодится и снаружи.

– Так вы, правда, женаты?

Запретное, отдающее кислыми щами и громкими скандалами слово срабатывает даже лучше, чем головой в колодец. Вот только ладонь Кирилла на моей талии не даёт отпрыгнуть от него на безопасное расстояние.

– Почти, – всё ещё глядя только на меня, недовольно отзывается он. – Ещё вопросы?

– Олесь, прости, что решил проверить. – Фокус, наконец, смещается на вечно улыбчивого Мишу, который появляется из-за спины Кирилла. – Мало ли кто и кого спрашивает. Не свидетельство о браке же требовать…

– А хорошо бы, – бурчу себе под нос.

– Что? – Стоит развернуться к гостю, но Кириллу явно плевать на вежливость, а мне не до того.

– Спасибо за беспокойство и за заботу, – нацепив профессиональную улыбку, он всё-таки поворачивается к Мише, – вы очень помогли, но сейчас мне бы хотелось помириться… с женой. – Последнее слово сказано настолько веско, что впечатляюсь даже я.

Он бы играл, да не заигрывался.

– Да, конечно. – Собственные реакции заботят гораздо больше сожаления в Мишином голосе. Не знаю, на что рассчитывал он, но я его кандидатуру даже не рассматривала, ни в одном из смыслов. – Хорошего дня.

Надо чем-то отвлечься и, не дожидаясь конца любезностей, я снова беру дрова и захожу в дом, где через десять секунд возникает и Кирилл. Места сразу становится как-то мало. Не физически – эмоционально, потому что его взгляд по-хозяйски проходит по горячей печи, столу, двум табуретам, кровати и даже ковру у нас под ногами. Такой себе живой сканер.

– Чай? – Я не жду ответа, наливаю в чайник воды и ставлю на печь. Пусть медленно, но такой чай обладает каким-то своим мистическим вкусом.

– Даже не спросишь, зачем приехал? – Кирилл выдвигает табурет из-под стола и садится на него так, словно это не я, а он живёт здесь четвёртый день.

– Видимо, сильно надо было, – хмыкаю, стоя к нему спиной.

Перед дорогим гостем моими стараниями на столе появляются баранки, конфеты и шоколад.

– И выгонять не будешь?

Сахарница на мгновение замирает в руке, не донесённая до стола. Гормоны вопят и улюлюкают, мозг взывает: «А, может, ну его?», и всё это в одной маленькой мне. Пауза затягивается, а мне в голову никак не идёт хоть что-нибудь привычно-ироничное.

– Не буду. – Лёгкое пожатие плеч значит гораздо больше, чем мне хотелось бы.

А всё почему? А всё потому, что приехал. Жаль только, что чайник на печи закипает дольше обычного – всё уже на столе и занять руки больше нечем. И я сажусь.

– Почему? – Жаркий шёпот прокладывает дорожку мурашек от уха до копчика, а всё потому, что сажусь я не на соседний табурет. Благодаря Кириллу далеко не на него.

– Издеваешься? – Заломить бровь получается, добавить нужный градус сарказма уже нет. – Ты то вечно хочешь остаться, то… а-ах…

Добивает даже не ощутимый полупоцелуй-полуукус в основание шеи, сводит жаркой судорогой от языка, зализывающего рану, которой нет.

– Не делай так больше. – Искренняя тихая просьба, и горячая ладонь касается обнажённой спины под кофтой. Поднимается всё выше. – Не уходи… так.

– Ты… виноват… сам… – Каждое слово на выдохе, но пока удаётся терпеть.

Стоит мне ответить, стоит повернуться лицом и… это понимает он, это понимаю я, но сопротивляться практически невозможно.

– Виноват. – Череда волнующих поцелуев заканчивается его вздохом, и мы всё же встречаемся взглядами. – Олесь, давай мы…

– Мы что?

Но Кирилл снова смотрит и снова молчит – слишком серьёзно и весомо, как тогда, когда вышел из машины. И дрожь пробирает уже от страха. Практически ужаса от понимания, до чего он может додуматься. Вязкую напряжённую тишину разрывает верещание чайника, и я встаю, собираясь продолжить играть в гостеприимную хозяйку.

Даже если нам обоим это ни разу не сдалось.