Глава 30. Олеся

– Будешь моей… девушкой?

Вопрос прилетает в спину, вышибая дух.

– Кем? – Я честно даю Кириллу шанс передумать, переиграть, заявить, что оговорился, но ему плевать.

– Девушкой, – насмешливо хмыкает он, встречается со мной взглядом. – Моей.

– Самс… ты рехнулся, Кирилл? Какая ещё… мне что, пятнадцать?

– Называй, как хочешь, – задержав взгляд на открытом шоколаде, он встаёт, – но я хочу иметь на тебя право.

Чайник временно забыт, потому что надвигающийся Кирилл – проблема более серьёзная.

– Это по-другому называется. – Моё отступление под улюлюканье взбесившихся гормонов тоже. – Собственничество, эгоизм, контроль…

– Ничего из этого с тобой не работает, – с улыбкой качает он головой, – приходится искать варианты.

Отступать больше некуда – я упираюсь в железное изголовье кровати – да и, откровенно говоря, уже не хочется. Кирилл прошёл проверку, приехал сам и гораздо раньше, чем ожидалось. Он захотел меня найти и нашёл, плюнул на дела и самолюбие, а это показатель. Пока не знаю чего, но шанс себе Кирилл выгрыз.

Правда, это не значит, что я забуду про Надю.

– Этот тоже так себе.

– Да, но… – Одна его ладонь запутывается в моих распущенных волосах, вторая ложится на талию, а сам Кирилл касается лбом моего лба. – Это были адские три дня и повторять я не хочу.

Слишком искренне, слишком сильно. Так, что я начинаю верить, а этого в моих планах точно не было.

– А я не хочу видеть твоих бесконечных Надь. – Отстранившись, Кирилл усмехается. – Тебе смешно?

– Очень. – Он длинно выдыхает, садится на скрипнувшую под его весом кровать, утягивает за собой меня. – Помнишь тот вечер у тебя дома? Я ведь психанул и поехал к Наде…

– Самсонов, я обойдусь без твоих похождений!

Совсем охренел мне такое рассказывать? Дёрнувшись, я хочу встать, но куда там.

– И не смог. – Кирилл прижимает меня ближе, касается губами основания шеи и глубоко вдыхает. – Вообще ничего, а это, знаешь ли, со мной впервые.

– Старость не радость, – прикусив губу изнутри, усилием воли игнорирую снова разошедшихся мурашек.

– Не хочу никого, кроме тебя, – не поддаётся он на провокацию, прокладывая вверх дорожку лёгких поцелуев. – Никак. Ни в постели, ни рядом.

– Не ври хоть себе, – на выдохе, потому что больше всего сейчас хочется перекинуть волосы вперёд, открыть ему больше пространства для манёвров. – Насколько тебя такого хватит?

– Три месяца считаются гарантией? – хмыкает он в чувствительное место за ухом и сразу целует туда же.

Калейдоскоп ощущений накрывает до темноты в глазах, но, услышав срок, я поворачиваю голову, встречаюсь с ним взглядом.

– Сколько?

В жизни не поверю, что после той сентябрьской ночи он вёл примерную монашескую жизнь.

– Самое долгое моё воздержание за последние десять лет, – насмешничает Кирилл.

Вот только лжи в этом ни капли. Может, что-то там сдвинулось в моём беременном мозгу, но за это я готова поручиться. Сейчас он не врёт, и понимание бросает сначала в жар, потом в озноб, а потом…

Потом я разворачиваюсь и сажусь на него сверху.

– Зачем ты приехал?

Может, не время и не место, но это важно. Мне важно.

Не отрывая от меня довольного взгляда, Кирилл бросает за себя подушку и облокачивается о неё спиной, удобно разлёгшись на узкой односпалке.

– Зачем. Ты. Приехал. Кирилл.

Да, пока плотная ткань спортивных штанов защищает меня от ненавязчивых поглаживаний по бёдрам, но внутреннее напряжение никуда не делось. Оно всё там же, готово расплескать желание по-прежнему горячей волной.

– За тобой, – ровно отвечает он, словно само разумеющееся.

Даже дыхание не сбивается, хотя мой выдох уже давно слишком резкий для спокойного человека.

Кирилл не врёт, но… но. Мне нужен другой ответ, такой же искренний, как он сам пару минут назад, а не вот это всё.

– Прекрасно, – не так же, но почти ровно отзываюсь я и не обращаю внимания на режущее разочарование. – За мной можешь приехать через четыре дня, а сейчас…

Резкий рывок едва не опрокидывает назад, но Кирилл знает, что делает. Надёжно прижимает меня к себе так, что не дёрнуться.

– Ты – моя, Романовская, – шёпотом, с особым удовольствием сообщает он, глядя на меня снизу вверх, – вместе со всеми своими закидонами.

Обжигающие ладони под кофтой и пронзительный взгляд делают своё дело, отправляя погулять всё моё сознание.

– И ребёнок мой.

Жарко пройдясь по изгибу талии, Кирилл одним движением стягивает худи, а я… а что я? Всего лишь устраиваюсь удобнее и обнимаю его за шею.

– И чёрта с два я ещё раз дам тебе сбежать. Без меня. Ещё и в компанию этих смертников…

Простое спортивное бельё не смущает никого из нас, а, стоит Кириллу огладить грудь через тонкую ткань, я выгибаюсь под звук собственного: «а-ах».

– Ревнуешь? – голос слишком хриплый, но чего уж тут скрывать.

Я горю под его руками, его губами, его взглядом, и смысл слов только подбрасывает топлива в это пламя.

– До бешенства, – остановившись, признаётся Кирилл, глядя мне в глаза. – Но это пройдёт, милая.

Его взгляд снова блуждает по полуобнажённой мне, цепляется за лямки белья. И уже ладони тягуче-медленно, растягивая удовольствие, спускают их вниз.

Господи, ничего ещё и не было, а во мне уже никак не утихают сладкие спазмы. Они же вырывают стон за стоном, но стоит ему коснуться чувствительным поцелуем моей груди…

И всё.

Я не слышу ни леса, ни треска дров в печи. Ничего, кроме собственных стонов и его дыхания. Я целую его почти так же, как тогда, в первую нашу ночь.

Также, да не так. В тот раз Кирилл был раздражающим, но сексуальным и, что уж говорить, одноразовым любовником. Сейчас он – отец моего ребёнка, на которого я имею все права с его же полного попустительства. И это возбуждает даже больше подхвативших под ягодицы рук, которые вжимают меня в его пах.

И первое поступательное движение я делаю сама, полностью осознавая последствия.

Кажется, на мгновение, даже частично вылетаю из себя, но Кирилл не даёт и шанса для передышки. И где-то за пределами моего фокуса слышен угрожающий треск белья. Всё же, что я чувствую – удары током в тех местах, где соприкасаются наши обнажённые тела. И дикое, болезненное желание.

– Так что насчёт девушки?

Кирилл нависает надо мной всей своей мощью, удерживает запястья по обеим сторонам от головы. Тяжело дышит, мышцы подрагивают от напряжения, но он ждёт ответ.

– Самсонов, ты издеваешься? – разочарованным стон таким и остаётся, но это не мешает закинуть ногу Кириллу на спину, прижимаясь к нему единственной оставшейся на мне преградой.

Но я хотя бы в одних трусиках, в отличие от этого… который ещё даже джинсы не снял. Хотя… прижавшись ещё сильнее, я трусь о жёсткую ткань, заставляя его выдохнуть сквозь зубы, прикрыть на мгновение глаза.

– Соглашайся, – наверняка вспоминая все свои управленческие манипуляции и бизнес-выдержку, никак не угомонится Кирилл. – Стань моей…

– Девушкой?

Мне хватает пространства, чтобы ощутимо укусить его в основание шеи. Заставить дёрнуться, но тут же зализать место укуса, отчего удерживающие меня руки едва не разжимаются. Боже, ну что за упёртость? Обязательно решать это сейчас?

– Просто моей. – Ладно, будем считать, что выдержке я аплодирую стоя. Может, на этом и закончим?

– Кирилл, ты клептоман, – ненадолго отвлекаясь от сведения его с ума, вздыхаю я, прямо глядя в потемневшие глаза. – Только не блестяшки собираешь, а женщин коллекционируешь.

– Олеся…

– Хорошо, я дам тебе шанс, – скривившись, раздражённо выдыхаю я. – А теперь, будь любезен, разденься уже и доведи меня до чего-нибудь! Оргазма там, или бешенства, потому что эти твои разговоры на полпути…

Головокружительный и какой-то необычайно нежный поцелуй затыкает меня на середине речи, чтобы перейти, наконец, к самому интересному.