Глава 33. Кирилл

– Ты умеешь выбирать кофеварки? – Стоящий рядом с Олесиным столом Ляшенко нервно вскидывается, сама она ограничивается изогнутой бровью. – Добрый день.

– Здравствуйте, Кирилл Александрович. – В отличие от моего, его рукопожатие какое-то слабенькое, с опаской. У них здесь что, строгий клиентский целибат? – Рад вас видеть.

– Взаимно, Павел Петрович. – Остановившись перед её столом, я смотрю на откинувшуюся в кресле Олесю. – Ты занята?

– Очень, – насмешливо.

– Мы уже закончили, – тут же сдаёт подчинённую Ляшенко, в навострившихся ушах и охотничьей стойке которого так и сквозит любопытство. – Хотите кофе?

– Хочу кофеварку. Олесь?

– Я похожа на специалиста по бытовой технике? – То приятное чувство, когда она не злится, не отнекивается, а подхватывает моё настроение. Неадекватно приподнятое, учитывая вчерашний Сашкин визит. – Интернет тебе в помощь.

– А пощупать? – весело хмыкаю в ответ, а в её лице так и читается: «Кого?» – Идём, у тебя всё равно обед. – Взгляд на наручные часы. – Обед ведь? – Вопрос в интонации, когда я поворачиваюсь, напрочь сбивает Ляшенко с мысли.

– У Олеси Сергеевны ненормированный рабочий день, – находится он и явно ищет повод сбежать от меня подальше.

– Вот видишь, Олеся Сергеевна, как тебе повезло, а у меня всего три часа свободного времени. – Тяжело вздохнув, она всё-таки подаёт руку в ответ на мою, протянутую через стол, ладонь. – Сама же будешь жаловаться потом на растворимый.

Раздражённое «Кирилл!» звучит одновременно с «Мне пора» от Ляшенко. Согласен, перегнул. Не её проблема в том, что мне хочется дать понять всем и разом – эта конкретная девушка занята.

– Издеваешься? – злится Олеся, стоит Ляшенко выскочить в коридор. – Думаешь, твоя клоунада – это смешно?

– Не смешно, – признаюсь, отбираю у неё пальто, – но очень хочется.

Помочь ей одеться тоже и, набросив пальто на плечи, я обнимаю Олесю со спины, утыкаюсь носом ей в макушку. Глубокий вздох с примесью трудноопределимого цветочного аромата успокаивает веселье с ощутимой нотой истерии, в чём стыдно признаться даже самому себе. Хорошо меня вчера припечатало, качественно так.

– Пусть все знают.

– О чём? – Выскользнув из моих рук, Олеся берёт сумку.

– А не о чем? – Гораздо больше своей мне интересна её трактовка, хотя, подозреваю, она меня вряд ли порадует.

Но Олеся молчит, а её задумчивый взгляд теряется где-то в районе узла галстука. Наконец, встряхнувшись, она подходит так близко, что я различаю совсем короткие реснички среди всех остальных. Это у всех так? Или просто я впервые стал замечать такие мелочи?

– Я не умею выбирать кофеварки.

– Тебе и не надо, – тихо и с улыбкой.

Переплетённые пальцы вдруг становятся чем-то запредельно значимым, и я утягиваю её к выходу.

– Он серьёзно думает, что они все разные? – мне в плечо улыбается Олеся, пока консультант отворачивается, чтобы сверить ценники.

Вместо ответа я крепче обнимаю её за талию.

Последние полчаса консультант Дима без остановки и отдыха вещает про плюсы, минусы и нюансы кофемашин и кофеварок и если первые пять минут Олесе было интересно, то сейчас её взгляд то и дело соскальзывает на стоящие рядом чайники.

– Устала? – тихо на ухо и задев губами мочку.

– Всего лишь начинаю ненавидеть кофеварки.

– Ну, что? Может, показать вам что-нибудь поближе? – очень клиентоориентированно интересуется консультант.

– Оформите эту. – Показываю я на близнеца почившей вчера машины и поворачиваюсь к Олесе, забывая про хлопающего глазами Диму. – Кофеварки или меня?

– А ты успел что-то исполнить? – с намёком улыбается она и оглядывается на выход. – Подожду тебя там, здесь дышать уже нечем.

Пять минут оформления доставки кажутся вечностью, и миловидная девочка на кассе становится всё более дёрганой, хотя я вежливо молчу, отвечая только на прямые вопросы.

– У тебя такой взгляд, как будто ты не ожидал меня здесь увидеть, – фыркает Олеся, стоит мне подойти. – Где то, ради чего я так мучилась?

– Завтра утром доставка привезёт. Идём обедать?

– Только не фуд-корт, – кривится она. – Последний такой мой обед закончился отравлением, воспоминания живы до сих пор.

– Есть места гораздо безопаснее, – качаю я головой, и мы действительно идём обедать.

Причём обедать в самом лучшем смысле этого слова – без сарказма, насмешек и других наших развлечений. Друг напротив друга, в маленьком и уютном итальянском ресторане, искренне наслаждаясь кухней и разговорами. Олесе интересно меня слушать и спорить, мне – просто приятно на неё смотреть.

Самое время посмеяться, потому что такого ещё не было. Были обязанности, вежливость, права, но желания смешить, видеть и в целом радовать женщину – не было.

– Мне надо на работу, – увидев время, качает головой Олеся. – Я и так расслабилась, даже слишком.

– Имеешь право. – Держать кого-то за руку тоже в новинку, но с ней по-другому уже не хочется.

– Пока работаю на кого-то – не имею, – едва заметно улыбается она. – А куда ты меня ведёшь?

– Это судьба, – хмыкнув, я продолжаю утягивать ее в сторону детского магазина. Но нет, она упирается даже каблуками. – Олесь, ну что не так?

– Я не хочу, – она мотает головой, широко раскрыв глаза. – Не сейчас.

– Какая разница когда?

– Есть разница. – Откуда столько страха? – Срок ещё маленький и мало ли что…

Это её «мало ли что» злит, но вместо выяснения отношений, я обнимаю Олесю, крепко прижимая к себе. Хорошо, нет так нет. Сегодня я задавлю в себе желание проверить, понять, сколько во мне готовности снова стать отцом. Заново увидеть всё это маленькое и милое. Сегодня я загоню все свои фантазии под замок, но рано или поздно они откажутся подчиняться.

– Хорошо, – она неверяще вскидывается. – Отвезти тебя на работу?

Её взгляд мечется с детского магазина, в двух шагах от которого мы стоим, на меня и обратно. Не выдержав, я целую свою недоверчивую ехидну, наплевав на народ вокруг. Хочу. Чтобы не боялась. Чтобы верила. Чтобы знала, если жизнь ударит, я дам сдачи.

– Я не понимаю тебя, Самсонов, – растерянно качает она головой, широко открыв глаза.

– Я тоже, – улыбаюсь в ответ, – это проблема?

– Не знаю… – Ещё один взгляд на витрину и нервно прикушенная губа. – Хорошо, идём, но без покупок!

– Как скажешь, – с необъяснимой радостью я утягиваю её к входу.

И это оказывается в тысячу раз сложнее, чем представлялось. Миллионы игрушек, завалы одежды, коляски, кроватки и стулья вызывают такую игру воображения, как ничто и никто раньше. И если поначалу Олеся с большой осторожностью обходит всё это великолепие, то скоро привыкает, с интересом изучает то один, то другой гаджет для новорождённых малышей. Изучает, вертит в руках, улыбается каким-то своим мыслям и уже не спешит на выход.

Сворачивать исследования жаль и мне, но время поджимает и приходится идти к кассам. Нет, не без покупок – у Олеси в руках мягкий, но дико натуральный волк, от которого она долго отнекивалась и которого теперь не выпускает из рук. Серый, мягкий и со светлыми умными глазами, он покорил её сразу, заставив застыть посередине полки. Но это не отменяло того, что мне всё равно пришлось её уговаривать.

И теперь она проходит через рамки какая-то задумчивая, улыбчивая, но на удивление молчаливая.

Засмотревшись, я перестаю следить за дорогой и мгновенно врезаюсь в кого-то, идущего навстречу.

– Простите, я… Кира?