Глава 37. Кирилл

От нервов и напряжения подрагивают ладони. Олеся молчит и подозреваю, плевать хотела на все откровения, хотя сегодня я не вру. Сегодня я пытаюсь сохранить в своей жизни хоть что-то из того, что делает её настоящей.

– Всё, Самсонов, надоело. – Тот самый момент, когда меня накрывает микроинфарктом и не сказать ничего, не сдвинуться. – Мне нужен восьмичасовой сон и минимум волнений, а с тобой ни того ни другого.

Желудок противно сжимается, но я делаю то, что должен – разжимаю руки, больше её не удерживая. По опыту знаю, невозможно остановить женщину, если она хочет уйти. Насколько бы твоей она ни была.

– Либо выметайся, либо ложись уже спать, – тяжело вздыхает Олеся, и, пользуясь свободой, садится на край кровати спиной ко мне.

Шесть простых слов, а припечатывает так, что на мгновение забывается как это – дышать. Вот так просто? Выбор за мной?

В полной тишине спальни она щёлкает выключателем, ослепляя меня темнотой на несколько долгих секунд. Шорох одежды, стук дерева о дерево и снова шорох. И тяжёлый вздох перед тем как кровать прогибается с её стороны.

– Ты…

– Я сплю. – Глаза привыкают, и мне становятся видны очертания её тела. – И тебе того же советую, потому что сейчас ничего обсуждать я не стану.

– А завтра станешь? – Вернувшись на подушку, я смотрю в тёмные провалы глаз, радуясь этой конкретной неопределённости.

Всё что угодно лучше категоричного «нет». И надо быть идиотом, чтобы не понимать, что оно прозвучит, но хотя бы не сейчас.

– Завтра и посмотрим.

Олеся отворачивается, засунув руку под подушку, а мне, после всего, просто не хватает наглости на объятие.

В сознании не хватает, а бессознательно – очень даже.

Так и просыпаюсь, в темноте, но уже не такой глубокой. Олеся всё ещё спит спиной ко мне, но её голова лежит на моей вытянутой руке, в то время как вторая моя конечность по-хозяйски лежит на её бедре, задрав свободные шорты по самое не хочу. И тот факт, что лучше мне не спалось уже очень давно, даже не смешит. Всё правильно, всё так, как и должно быть.

Глубоко вдохнув, я легко целую Олесю в шею, стараясь не задеть нежную кожу, отросшей за ночь, щетиной. Взгляд падает на наручные часы. Чёрт, забыл снять. Надеюсь, я не поцарапал её за ночь массивным металлическим браслетом.

Судорожно вздохнув, она шевелится, устраиваясь удобнее, сгибая в колене ногу и подтягивая её выше. И только когда Олеся затихает, я осознаю, что всё это время не дышал. Обалдеть не встать.

– Если ещё нет семи, я начну репрессии, – сонно отзывается она, стоит мне попробовать освободить руку.

– Семь ноль три.

Беситься, ревновать, хотеть, настаивать – много чего было в моих отношениях с женщинами, но чтобы бояться обнять – такое впервые. Собственно, и её пощёчина тоже была первой, так что удивляться поздновато.

– Тебе сказочно везёт. – Глубокий вздох прекрасно сочетается с сонными ещё потягиваниями. Перевернувшись на спину, Олеся открывает глаза и переводит взгляд на меня. – Что? Я храпела?

– Так, что спать не мог. – Язык действует быстрее мозга, а глаза отказываются отрываться от, сбившегося на груди, топа.

– Не сочувствую. – Проследив направление моего взгляда, она легко садится в постели и поправляет пижаму. – Ты в любой момент мог отправиться на все четыре стороны.

– Тебе доставляет удовольствие каждый раз об этом напоминать? – хмыкаю я, положив голову на согнутую в локте руку.

– Не-и-мо-вер-но-е. – Фыркнув, она поднимается, чтобы взять из шкафа полотенце. – Рискнёшь заявиться ко мне в душ, и я за себя не отвечаю, – Олеся с намёком приподнимает бровь.

– Даже не думал, – откинувшись на спину, я примирительно поднимаю руки.

В душ не пойду, а всего остального она не запрещала.

– Кирилл, у тебя совесть есть? – Олеся упирает руки в бока в ответ на моё вторжение.

– Ты не в душе, – напоминаю ей. Вода выключена, Олеся замотана в полотенце.

– Я выше, – иронизирует она и я поднимаю взгляд от, стекающей с шеи, капли воды. Очень медленно поднимаю. – Выйди.

– Налить тебе кофе? – Сейчас бы взять, размотать это идиотское полотенце и…

– Чай. – Могу спорить, она по глазам понимает всё, что я хочу, но не могу сделать.

Молча развернувшись, я выхожу. За чаем.