Глава 36. Кирилл

Какого…

– Что?

– Когда тебя переклинило? – Олеся наклоняет голову, с интересом меня изучая. – Явно ведь не в сентябрьскую ночь до тебя дошло… темно было, да и не до этого.

Укол страха перебивает даже раздражение от ситуации в целом и оттого, что за день получилось довести себя до ручки. Уехать домой, лечь спать и ничего не выяснить оказалось слишком, и весь офис выдохнул, стоило мне оттуда уехать.

– Олесь…

– Только не ври мне, Самсонов. – Даже не собирался. – Не сомневаюсь, что сказочник из тебя хороший, но мне нужна честность. – Облокотившись на собственные колени, Олеся оказывается очень близко. Так, что её парфюм, смешанный с ароматом шоколада и соли, парализует мозг, предлагая сдаться без боя. – Ты ведь только тогда, в моём кабинете осознал, что я смотрю на тебя её глазами?

Соврать? Нет, только не ей. Сказать правду? И вылететь из её жизни, в этот раз навсегда? Ответа нет, идей нет, и я молчу. Сколько проходит в напряжённом молчании – не знаю, но её разочарованный взгляд и поджатые губы засекаю в мгновение.

– Я устала, мне тяжело и я хочу спать. Уходи.

Страх, изморозью покрывший внутренности, уже настоящий, осознающий, что она сейчас просто встанет и уйдёт, заставляет тело действовать без участия мозга.

– Нет.

Подхватить её на руки несложно, гораздо сложнее не сбить кружку с горячим чаем, но, к счастью, обходится. Где спальня я знаю, поэтому целенаправленно иду в ту сторону.

– И что дальше? – уже без особого интереса спрашивает Олеся, стоит опустить её на кровать.

Просто недоверчивая девчонка, которая что-то там себе напридумывала и только мне бороться с этими её тараканами. Вместо ответа я выдёргиваю из-под неё сначала покрывало, потом одеяло, перекладываю её, словно куклу, выше и укрываю.

– Что ты делаешь?

– Ты хотела спать.

Одним движением снимаю свитер, избавляюсь от носков. Обхожу кровать с массивным тёмным изголовьем и ложусь к ней.

– Думаешь, секс всё исправит? – Повернувшись лицом и положив голову на руку, криво улыбается Олеся.

– Нет. – Придвигаюсь к середине, сгребаю её в объятие. – Хочешь сказку?

– По Кингу? – хмыкает она отстраняясь.

– По Самсонову, – копирую её выражение лица, откидываю ей за спину длинные тёмные пряди. – В некотором царстве, в некотором государстве жил-был…

– Козёл, – ехидно подсказывает моя личная зараза.

– Вот так сразу?

Между нами какое-то неадекватное веселье, истеричное, но от этого оно не становится неуютным. Вклинившись ногой между её ног, подтягиваю её ближе к себе.

– Принцы сейчас не в моде.

– Ну, конечно.

Всё тело охватывает непривычное чувство покоя. Мышцы расслабляются, и не хочется никуда бежать, ничего делать, суетиться. Всё, что нужно – лежать и смотреть в независимые, маскирующие обиду ехидством глаза.

– Козла… – Смешок вырывается помимо воли. – Его в своей жизни всё всегда устраивало – капусты было до отвала, рядом вечно крутились готовые козочки, а сам он почти добрался до статуса вожака стада.

– А ты в курсе, что у коз матриархат? – Олеся не скрывает иронии.

– Не порть мне сказку! – Я подминаю её под себя, угрожающе фыркаю.

– Всё-всё. – Пораженчески вскинув руки на уровень головы, она не хуже меня понимает, кто из нас и что портит. – И что там с козлом?

– В один летний солнечный день стадо посетила принцесса, объезжающая свои владения. – Снова перевернувшись набок, я откидываю одеяло. Слишком жаркая получается сказка. – На первый взгляд, она ничем не отличалась от других таких же принцесс, после второго не смотреть козёл уже не мог. Он думал, и думал, и думал о прекрасной принцессе, и был вне себя от счастья, когда она решила взять его с собой, на обратном пути возвращаясь в замок.

– Самсонов, твоя сказка попахивает зоофилией, – насмешничает Олеся. – Хочешь сказать, так всё и было?

– Понятия не имею о чём ты. – Она не успевает увернуться от лёгкого поцелуя в шею. – С каких пор сказки основываются на реальных событиях?

– Допустим, – прищуривается Олеся. – И что дальше?

– Дальше… – Веселье сменяется тяжёлым вздохом. – Дальше всё было прекрасно. Принцесса была счастлива в своём замке, не нуждалась ни в чём, все её желания выполнялись по щелчку.

– А козёл?

– Козлом и остался. – Меньше всего я ожидаю, что после недолгой паузы она положит ледяную ладонь с дрогнувшими, стоило коснуться кожи, пальцами мне на грудь. Туда, где навстречу ей сердце громко бухает о рёбра. – Козочек во дворце оказалось ещё больше, чем в стаде, а принцесса доверяла козлу безгранично и всех всё устраивало, пока один му… жественный чудак не захотел занять законное козлиное место.

– Самсонов, ты… – Олеся собирается убрать руку, но я прижимаю её своей ладонью. – Знаешь кто ты?

– Знаю – азартный кобель, успешный финансист и верный друг. – Характеристика Алисы – самое точное определение из всех, что мне давали13.

– И что ты сделал с этим чудаком? – Помолчав, спрашивает она.

– Ничего, он жив, здоров и зажигает где-то на том конце планеты.

Последний раз фамилия Хоффмана случайно попалась мне на глаза пару месяцев назад. Этот… столько лет прошло, а подходящего эпитета всё ещё нет, влетел на противозаконных сделках где-то в районе Багамских островов. На минуточку, в оффшорной зоне, где прогореть на экономических махинациях это надо охренеть, как постараться.

Судя по всему, мозгов у Ипатьевского сынка со временем не прибавилось.

– Это конец? – Да и плевать на него.

– Это начало долгого и бессмысленного козлиного существования. – Ни слова лжи. – Без огорчений, но и без радостей. Без ограничений. Без тепла, без счастья, без потрясений, без всего, что делает жизнь живой. Просто красивая картинка из глянцевого журнала, а под ней бардак в голове и дыра внутри.

– Фиговый из тебя сказочник, Кирилл, – качает Олеся головой, насколько позволяет поза. Может, и так, но собственное имя бьёт по нервам лучше любого замыкания.

– Так и сейчас не конец. – Яркие большие глаза смотрят без тени доверия, хмурая складка на лбу тоже не про хорошее настроение. – Козёл привык, жизнь устаканилась, всё было как у всех, пока из ниоткуда не появилась…

– Вот сейчас очень осторожно! – с намёком предупреждает Олеся, но в глазах смешинки.

– Вредная ехидна, – тихо смеюсь я. – Колючая, самостоятельная, язвительная… – Перекатившись на спину, легко увлекаю её на себя.

– Не признающая авторитетов.

Ладони с нескрываемым удовольствием проходят по её спине от плеч до ягодиц, а во мне скручивается тугая пружина удовольствия. Но нет, не сегодня.

– Внезапная. Непредсказуемая.

Олеся опирается на руки по обе стороны от моей головы, длинные волосы отгораживают нас от остального мира, а я вспоминаю, как жгло спину в душе. После её ногтей.

– Соблазнительная…

Пользуясь тем, что на ней платье, скольжу ладонями по бёдрам, приподнимаю и так короткий подол. Останавливаюсь, когда чувствую край белья.

– Не похожая ни на кого.

– Ни на кого? – Горькая усмешка кривит красивые губы и, отвернувшись, Олеся собирается встать, но я быстрее.

– Ни на кого! – Выдыхаю в губы, садясь и удерживая её за поясницу. – Ни на кого, Олесь. – Прикосновение к щеке, только чтобы поймать её взгляд.

– Ты врёшь сейчас, Кирилл, и будешь врать дальше, так на черта мне такая жизнь? – Ещё одна попытка, но отпустить Олесю сейчас нереально, для меня – нет. – Ты ведь хотел переспать со мной не потому, что это я. Не потому… – её голос срывается. – Просто потому, что я напомнила тебе её, Киру, женщину, на которую ты всё ещё не можешь насмотреться.

Сейчас, как никогда надо бы соврать, извернуться, убедить в обратном, но… и это не сегодня. Не обращая внимания на сухость во рту и холодок внутри.

– Один раз. – Тихо, не стараясь убедить, впервые искренне желая сказать правду, чем бы это ни обернулось. – Я дышать не мог, когда понял, как твои глаза похожи на её. Тогда, в твоём кабинете. И решил… сейчас уже неважно, но ничего адекватного там не было. – Вслепую, с закрытыми глазами я нахожу её губы. Это не поцелуй, это необходимость.

– Это слишком, Кирилл. Для меня слишком. – Она уворачивается. Лихорадочный шёпот выворачивает меня наизнанку. – Я никогда не встречалась с женатыми, а ты даже хуже. Ты никогда её не забудешь, а я у себя одна… Я не стану делить своего мужчину даже с его мечтами. Не стану, Кирилл! Я… у меня будет ребёнок, ему нужна счастливая мать. Счастливая, а не задёрганная слежкой, ревностью и скандалами.

– А ты ревнуешь?

Острая, резкая надежда едва не сбивает с ног и мысли.

– Я… на грани. – Признание даётся ей нелегко, мягкий свет светильника отражается в широко распахнутых глазах. – И остановлюсь, пока могу остановиться.

Ты ещё можешь? Обхватив её лицо руками, я касаюсь лбом её лба. Если бы не тишина вокруг, она могла бы не понять мой едва слышный, но уверенный шёпот.

– Я не люблю Киру. – Это не любовь, это болезнь. – Я не буду тебе изменять. Я не сделаю из тебя истеричку. Я стану заботиться о тебе, Олесь, о тебе и о нашем ребёнке. Я перекроЮ этот долбанный мир ради одного только вашего спокойствия. Я не обману, не предам, не использую тебя ни одним известным тебе способом. Я…

– Снова сказка по-Самсоновски? – качает она головой. – Почему я должна тебе верить? После всего, что видела.

– Потому что я… – Слова застревают в горле. Не так и не сейчас. – Потому что ты нужна мне, Олесь. Потому что без тебя я подохну.