Глава 10

Вероника Я стою на пороге родительского дома Олега и чувствую, как земля уходит из-под ног. Буквально. Ноги становятся ватными, в ушах шумит кровь. Этот дом всегда внушал мне трепет. А сейчас кажется крепостью, цитаделью, которую мне предстоит штурмовать с голыми руками. Я не спала ночь. Может быть не одну. С того дня, когда Олег вышвырнул меня из своего кабинета, как последнюю потаскуху. Его слова до сих пор горят на коже клеймом. «Ты – ничто». Он смотрел на меня с отвращением, будто я не живой человек, а гадость, которую нужно стереть с подошвы. Я не ничто. Я – это любовь, которая длилась годами. Я – это терпение. Я та, что всегда была рядом, когда его Алёна, сбежала и родила ребёнка от кого-то другого. Я в это верю. Должна в это верить. Иначе выходит, что я разрушила его жизнь просто так. А я делала это из большой любви. Во имя любви. Делаю глубокий вдох, расправляю плечи. На мне самое дорогое платье, идеальный макияж. Я должна выглядеть безупречно и быть сильной. Я – жертва авантюристки, решившей развести моего Олега на деньги. Подсунуть ему чужого ребёнка. Да, именно так. Я сама почти в это поверила. Нажимаю на кнопку звонка. Сердце колотится о рёбра, мешая дышать. Дверь открывает мать Олега, Лидия Васильевна. Как всегда в элегантном домашнем костюме, в руках – очки для чтения. Она смотрит на меня с лёгким удивлением. – Вероника? Милая, что случилось? Ты так бледна. Входи, проходи. –Её голос спокойный, бархатный. Он всегда меня успокаивал. Она меня любила. Всегда говорила Олегу, что я для него идеальная пара из нашего круга. Захожу в холл. Пахнет кофе. Вокруг уют. Благополучие. То, что я хотела сделать своим домом, а у меня отняли. Начинаю без предисловий: – Лидия Васильевна, мне нужно поговорить с вами. И с Виктором Петровичем. Это очень срочно. Касается Олега. Её лицо сразу становится серьёзным, матерински-озабоченным. – Конечно, дорогая… – Приглашает, указывая рукой направление. – Идём в гостиную. Виктор как раз за газетой. Я следую за ней по знакомому до боли маршруту. В гостиной, в кресле у камина, сидит отец Олега. Он опускает газету, увидев меня. В удивлении приподнимает седые брови. – Вероника? Неожиданно. К неприятностям? Он всегда был прямолинеен. Делаю ещё один шаг вперёд. Мои руки дрожат. Крепко сжимаю сумочку, чтобы они не выдали моего состояния. – Это неприятности, Виктор Петрович. Очень большие. Касающиеся будущего вашего сына. И репутации вашей семьи. Вижу, как они переглядываются. Лидия Васильевна жестом приглашает меня сесть. Опускаюсь на край дивана, выпрямляю спину. – Я не знаю, с чего начать. Олег… Олег стал жертвой отъявленной авантюристки. Я пыталась бороться с этим сама, но он ослеплён. Отказывается замечать очевидное. – Что именно происходит, Вероника? – голос Виктора Петровича сух и деловит. – Говори конкретнее. – У Олега появился… сын. Вернее, так говорит одна особа. Алёна, которая сбежала от него много лет назад. Помните её? Лидия Васильевна хмурится, припоминая. – Хрупкая девочка с тихим голосом? Которая так внезапно исчезла? Олег тогда с ума сходил. – Она не исчезла, – мой голос звучит ядовито. – Нашла себе спонсора побогаче. А теперь, видимо, её бросили, и она решила вернуться к старому источнику дохода. Она утверждает, что этот мальчик – сын Олега. И Олег ей поверил. В гостиной воцаряется тишина. Слышно, как тикают старинные часы на камине. – Поверил? – переспрашивает Виктор Петрович. – На каком основании? Прошло сколько лет. – На основании того, что мальчик внешне слегка похож. Дети в его возрасте на всех похожи. Это смешно! – я почти срываюсь на крик, но вовремя беру себя в руки. – Она хочет денег! Уже вытянула у него оплату за обучение в элитной школе! Он нанял ему репетиторов! Таскает этому ребёнку дорогие игрушки! А она скромно сидит в полуразрушенном доме и потирает руки в ожидании, когда ей купят квартиру! Вижу, как Лидия Васильевна бледнеет, подносит руку к горлу. – Олег никогда не был скупым, – говорит взволнованно. – Но, чтобы так… принять без доказательств… – Какие доказательства могут быть? – вступаю я. – Аферистка говорит, что никаких тестов делать не будет. Мол, это унизительно. А на самом деле – боится разоблачения! Она вымогатель! Появилась в нужное время в нужном месте! И Олег ведётся! Он полностью под её влиянием! Уволил меня с работы за то, что попыталась его образумить! Сказал, чтобы я не смела подходить к его «сыну»! Слёзы наконец прорываются наружу. Настоящие, горькие слёзы обиды и бессилия катятся по моим щекам, и я не пытаюсь их смахнуть. Пусть видят, как меня унизили. Лидия Васильевна подходит ко мне, садится рядом, обнимает за плечи. – Успокойся, детка, успокойся. Я не могу в это поверить. Олег всегда был здравомыслящим. – Любовь ослепляет, Лидия, – мрачно произносит Виктор Петрович. Он откладывает газету. Смотрит на меня сквозь очки тяжёлым, пытливым взглядом. – Ты уверена в своих словах, Вероника? Это очень серьёзное обвинение. Заплаканное искреннее лицо красивой женщины введёт в заблуждение любого мужчину. – Готова поклясться чем угодно! – выдыхаю я. – Сама видела эту женщину! Изображает из себя несчастную, бедную овечку, но у неё глаза хищницы! Ловит его на жалость! Мальчик – инструмент в её руках! Она научила его называть Олега папой! Представляете? Он ещё не привык к нему, а уже тянет ручки, при виде новой игрушки! Это же мерзко! Я рыдаю по-настоящему. Всё, что сказала, – чистая правда. Такой я вижу сложившуюся ситуацию. Такой я должна её видеть. Виктор Петрович встаёт. Проходится по гостиной. Властное лицо мрачнее тучи. – Если всё, как ты говоришь – это чудовищно. Нагло и чудовищно! Втереться в доверие, подсунуть чужого ребёнка. Олег мог и не такое совершить под влиянием эмоций. Мог подписать что угодно, пообещать что угодно… Репутация… Наш бизнес… – Именно это меня пугает больше всего! – восклицаю я. – Она же не остановится на игрушках и школе! Она будет требовать долю в бизнесе! Алименты за все прошлые годы! Обдерёт Олега, как липку, а потом снова исчезнет! И мы все станем посмешищем! Лидия Васильевна смотрит на мужа. Голубые глаза полны ужаса. – Витя, мы должны что-то сделать! Мы не можем позволить этому произойти! Наш мальчик… – Он уже не мальчик! – рычит Виктор Петрович. – Он взрослый мужчина, позволивший обвести себя вокруг пальца какой-то проходимке! Где он сейчас? Нет, я сам ему позвоню! Немедленно! Он хватает телефон с журнального столика. Узловатые пальцы дрожат от ярости. Набирает номер сына. Тишина. Мы все с замиранием сердца слушаем гудки. Я всё ещё всхлипываю, прижимая к глазам платок Лидии Васильевны. Внутри меня празднует победу маленький, холодный демон. Получилось. Я достучалась. Теперь родители вмешаются. Они не позволят серой мыши разрушить всё, что я создавала годами. – Олег? – голос Виктора Петровича громоподобен в тишине комнаты. – Ты где? Немедленно приезжай к нам. Нет, я не стану обсуждать это по телефону. Слышишь меня? Сию же минуту бросай все дела и приезжай. У нас чрезвычайная ситуация. Касательно тебя. И мальчика, которого ты вдруг решил назвать своим сыном. Он слушает несколько секунд ответ, и его лицо багровеет. – Что значит «не могу»? Что может быть важнее семьи? Важнее того, что какая-то авантюристка… Да, я сказал! Авантюристка! Вероника здесь. Она рассказала нам правду, которую ты от нас скрываешь! Так что немедленно… Что? Олег? Олег! Он смотрит на телефон с таким видом, будто только что увидел привидение. – Он… Он повесил трубку. Сказал, что у него важная встреча с сыном, и чтобы я не смел оскорблять его мать. Последнее слово повисает в воздухе тяжёлым, зловещим эхом. «Мать». Он назвал мерзавку матерью своего ребёнка. Лидия Васильевна тихо стонет, закрывая лицо руками. – Боже мой… Он совсем потерял голову… Виктор Петрович швыряет телефон на диван, поворачивается ко мне. Глаза сужены до щёлочек. – Ты готова подтвердить сказанное тобой официально? Перед юристами? Это ведь клевета, если неправда. – Правда! – выдыхаю я. Внутри всё холодеет от страха, но отступить не могу. – Я готова подтвердить! Я делаю это ради него! Ради вас! Чтобы спасти вашу семью от позора и разорения! Он медленно кивает. Взгляд подслеповатых глаз становится решительным. – Тогда мы будем действовать. Если он отказывается добровольно прислушаться к голосу разума, мы заставим его. Я найму частного детектива. Лучшего. Мы проверим эту… Алёну. Всё. С самого начала. Найдём настоящего отца этого ребёнка! – Перечисляет он порядок действий.– Достанем её медицинскую карту. Поговорим с соседями. Докажем Олегу, что он слепой дурак. Виктор подходит к бару, наливает себе коньяк. Рука уже не дрожит. В нём проснулся железный бизнесмен, который построил империю с нуля. – А ты, Вероника, – оборачивается ко мне, – молодец, что приехала и сказала нам. Не бойся, мы защитим тебя. Сын одумается. Поймёт, кто его настоящие друзья. Я сижу и смотрю на родителей обидчика. На решимость отца. На расстроенное лицо матери. Скандал начался. Машина запущена. Теперь она покатится по колее, сметая всё на своём пути. И я не могу её остановить. Да я и не хочу. Я должна спасти Олега. Даже если ему будет больно. Даже если он возненавидит меня. Рано или поздно он поймёт, что я была права. Поймёт и вернётся ко мне. Он должен вернуться. Алёна мне не соперница! Я повторяю это про себя как мантру. Виктор Петрович уже набирает номер семейного адвоката. Властный голос гремит, требуя немедленных действий. А где-то там, в городе, мой Олег сидит на полу с чужим ребёнком и собирает дурацкого робота. Он не знает, что на него надвигается буря. Ураган, который я принесла в этот тихий, уютный дом.