Глава 11

Олег Мой смартфон разрывается. Вибрирует, подпрыгивая на стеклянной поверхности журнального столика, словно решил самоубиться, только бы прекратить этот кошмар. На экране – любимое лицо моей матери. Уже пятый пропущенный за последние полчаса. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Кабинет огромный, тихий, стерильно-безупречный, но сейчас он давит на меня стенами. Я знаю, о чём она будет говорить. Знаю, кто её накрутил. Вероника не стала медлить. Её последний выстрел, отчаянная попытка испортить моё примирение с Алёной. Я чувствую её ядовитое удовлетворение за километры. Если не получилось со мной – значит, надо идти к высшей инстанции. К тем, чьё мнение для меня много значит. К моим родителям. Делаю глубокий вдох и принимаю вызов. Нельзя прятаться. Не сейчас. – Мама, – хрипло от усталости. – Олег Викторович! – она называет меня так в случае крайней степени гнева. Судя по дрожи в голосе, сейчас налицо и то, и другое. – Ты немедленно должен приехать домой. Сию же минуту! Брось свои бесконечные дела. Ухмыляюсь по-доброму. Не могу на неё злиться. – Мама, я на работе. У нас кризис, если ты не в курсе. – Кризис? – её голос взвизгивает. – Ты мне про кризис говоришь? После того, что я сейчас узнала? От этого кризиса вся наша жизнь рухнет! Приезжай. Твой отец с трудом держится, у него давление. Я не хочу говорить об этом по телефону. Она кладёт трубку. Я сижу неподвижно. Смотрю в огромное окно на вечернюю Казань. Огни города кажутся такими далёкими, чужими. Как далёким и чужим ещё недавно был мой собственный сын. И она. Алёна. Теперь хрупкий, едва налаженный между нами мост пытаются разрушить. Снова. Я встаю. Рука тянется к внутреннему шкафу-бару. Одёргиваю себя. Нет. Сегодня мне нужна трезвая голова и твёрдая рука. Сегодня буду защищать то, что едва успел получить. То, что чуть не потерял навсегда. Дорога до родительского дома кажется бесконечной. Я паркуюсь у ворот родного дома, и меня охватывает странное чувство дежавю. Сколько раз я приезжал сюда с повинной головой? Двойка по физике, разбитая машина, первая проваленная сделка… Но всё это меркнет по сравнению с тем, что происходит сейчас. Тогда я был накосячившим мальчишкой, теперь я мужчина. Отец. И мне предстоит защищать собственную семью. Пусть пока не сложившуюся, пусть хрупкую, но – семью! Мама открывает дверь мгновенно, словно стояла за ней всё это время. Лицо бледное, осунувшееся. В глазах – паника и укор. – Наконец-то! – она шипит, затягивая меня в холл. – Иди, смотри, что ты наделал! До чего довёл отца! Отец сидит в кресле у камина. Он действительно выглядит плохо – седой, внезапно постаревший. Не смотрит на меня, уставившись в пустой камин. На столике возле него – тонометр, пузырёк с каплями. – Пап, – тихо говорю я, подходя ближе. – Как ты? – Как я? – он медленно поворачивает голову. Глаза, обычно живые и умные, сейчас потухшие. – Я сижу и думаю, сынок. О том, когда мы с мамой всё упустили? Где свернули не туда, что воспитали в тебе такого безответственного человека? Тихие слова отца бьют больнее, чем истерика матери. В них нет злобы. В них – горькое разочарование. – Виктор, не дави на него сразу, – мама хватает меня за рукав, тащит к дивану. – Садись. Расскажи нам, что за ужасная история с тобой происходит. Кто эта авантюристка? И ребёнок? Вероника всё рассказала. Она в отчаянном состоянии. Бедная девочка плакала навзрыд! Говорит, ты сошёл с ума, поддался на какую-то низкую провокацию… Во мне закипает холодная ярость. Вероника плакала… Разыграла тут целый спектакль! – Вероника… – говорю я тихо, но с такой металлической ноткой, что мама замолкает и смотрит на меня с удивлением. – Во-первых, Вероника – последний человек, чьё мнение обо мне и моей жизни должно вас волновать. Она лгунья и манипуляторша. То, что она вам наговорила – ложь. От первого до последнего слова. – Но как же? – всплёскивает мама руками. – Олег, там ребёнок! Мальчик! Она говорит, какая-то из твоих бывших вдруг объявилась с семилетним сыном и теперь шантажирует, вымогая деньги! Грозит обратиться к прессе. Испортить нам репутацию, если ты не признаешь его! Мы не допустим этого кошмара! Улыбаюсь. Вряд ли литр валерьянки успокоит сейчас нервы родителей. Придётся спасать их словами. – Его зовут Денис, – сообщаю я, глядя ей в глаза. – И он мой сын. Мой кровный сын. Его мать – Алёна. Та Алёна, которую я любил. Я потерял её из-за собственной глупости и трусости. И из-за лжи Вероники. В комнате повисает гробовая тишина. Мама замирает с открытым ртом. Отец медленно поворачивается ко мне вместе с креслом. – Повтори, – тихо говорит он. – Денис – мой сын. Биологический. Доказано тестом ДНК на отцовство. Я не скрываю, а горжусь этим. Алёна – не авантюристка! Она никогда ничего у меня не просила. Ни копейки. Она даже не думала меня искать. Это я их нашёл. Вернее, мы случайно встретились. И всё, что я делаю сейчас, – это пытаюсь хоть как-то загладить свою вину. Вернуть то, что отнял у них. То, что отнял у себя. Я говорю долго. Рассказываю, как испугался тогда, в двадцать шесть лет. Как настаивал на страшном решении, и мы поссорились. Как ушла Алёна и пришла Вероника с «доказательствами» её измены. Про фотографии, которые были подделаны. – Я думал, она сделала аборт и бросила меня, уехав с любовником. Я носился с обидами, а она носила моего сына. Рожала его одна. Воспитывала. И даже когда мы встретились, её первой фразой ко мне было не «вернись», не «деньги дай». Она сказала: «Ты хотел его убить. А теперь явился?» Мама ахает, закрывая лицо руками. Отец смотрит на меня, не отрываясь. В его глазах что-то меняется. – И где же она все эти годы была? – тихо спрашивает он. – Здесь. В Казани. Жила в старом дворе на улице Горького. Работала бухгалтером, брала подработку швеёй. Откладывала каждую копейку на образование сына. Отдала последние деньги, чтобы устроить его в школу, спонсором которой являюсь я. Она не знала об этом. Это была случайность. Судьба. – Боже мой… – шепчет мама. – Бедная девочка. Одна с ребёнком… И мы ничего не знали… – А Вероника? – отец вставляет деловой, прагматичный вопрос. – При чём здесь она? Почему примчалась к нам с этими… сказками? – Потому что понимает, её игра раскрыта. Она влюблена в меня. Все эти годы она надеялась, что я одумаюсь и обращу на неё внимание. Она пыталась договориться с Алёной, предлагала ей деньги, чтоб та исчезла. А когда не вышло, решила очернить мать моего ребёнка в ваших глазах. Чтобы вы помогли меня остановить. Я встаю и подхожу к окну. Спиной к ним. Мне нужно собраться с мыслями. Говорю не оборачиваясь: – Я не оправдываю себя. Моя вина перед Алёной и Денисом ничуть не меньше. И мне предстоит всю жизнь искупать это. Но Вероника… Её поступок – это не ошибка испуганного мальчишки, а расчётливое, подлое предательство. Она украла у меня семь лет жизни рядом с моим ребёнком. Восемь лет, которые я никогда не верну. И я не позволю ей украсть у меня ещё больше. Я оборачиваюсь. Гнев и паника в глазах родителей сменились растерянностью, болью, сочувствием. – Что собираешься делать? – спрашивает отец. Его голос вместо ярости обретает твёрдость. – Во-первых, я увольняю Веронику. Компания её отца больше не будет работать с моей. Юристы уже подготовили документы. Завтра утром будет официальное письмо. И пресс-релиз для партнёров о прекращении сотрудничества с ней по этическим соображениям. Без деталей. Но достаточно, чтобы её репутация в деловых кругах оказалась подорванной. – Олег, это слишком радикально! – восклицает мама, взмахивая руками. – Вы столько лет дружили! Деловые связи… – Мы не дружили, мама. Я терпел её рядом, потому что она была частью прошлого, которое я не мог отпустить. А она пользовалась этим. Все кончено. Во-вторых… – я делаю паузу, подходя к ним ближе. – Во-вторых, я хочу, чтобы вы познакомились с Денисом. И с Алёной. Но только когда они будут к этому готовы. Они – мои главные приоритеты. Их чувства, их комфорт. Не ваше желание немедленно всё узнать и обо всём судить. Их боль – гораздо глубже моей. И вашей. Мама молчит, потом кивает. По её щекам катятся слёзы. – Прости, сынок. Мы не знали… Вероника… всегда была очень милой… – Самые ядовитые цветы всегда самые красивые, – глухо говорит отец. Он смотрит на меня, и в его взгляде я наконец вижу не разочарование, а понимание. И даже… гордость? – Ты поступил как мужчина. Разобрался. Принял ответственность… – Он хмурится. – Хотя, конечно, история чудовищная. Со всех сторон. – Я только начинаю её исправлять, – говорю я. – Они ко мне не привыкли. Денис до сих пор меня побаивается. Алёна смотрит на меня и видит испуганного подонка, который предал её. Доверие нужно заслужить. По капле. – А что ты хочешь от них? – спрашивает отец. – Отношений? Семьи? – Я хочу быть отцом своему сыну. Хочу быть рядом. Защищать их, обеспечивать, помогать. А что будет между мной и Алёной зависит только от нее. Я не имею права ничего требовать. Могу только надеяться. И доказывать. Каждый день. Я смотрю на часы. Вечер. Они, наверное, уже дома. Делают уроки. Ужинают. Их маленький, хрупкий мирок, в который я так грубо ворвался. – Мне нужно ехать. Я обещал завезти Денису новый конструктор. Это наш… мост. Через «Лего». Отец усмехается. – Помню, ты тоже обожал конструкторы. Целые крепости строил. – Яблочко от яблони… – замечаю я и впервые за этот вечер чувствую, как углы моих губ тянутся в слабую улыбку.– Только он намного умнее. Увлекается робототехникой в семь лет. Ещё одно подтверждение, что Алёна тратила на него всё, что зарабатывала, а не вымогала у кого-либо. Мама подходит ближе, берёт меня за руки. – Привози их. Когда будет можно. Я хочу извиниться перед твоей Алёной. Качаю головой. Если бы было так просто. – Не торопи события, мам. Всё будет. Но не сейчас. Я выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. Прохладный вечерний воздух кажется сладким после тяжёлой, душной атмосферы разговора. Битва выиграна. Важный рубеж взят. Родители на моей стороне. Вероника больше не представляет угрозы. Но главная битва – за их доверие, за их сердца – только начинается. Я еду не к себе. Еду к ним, на улицу Горького, в старый дворик. На пассажирском кресле лежит коробка с самым сложным конструктором, какой смог найти. И билеты в кино. Не на премьеру, не в самый дорогой зал. В маленький, уютный кинотеатр, где показывают старые добрые мультфильмы. Паркуюсь и иду по покрытой щебёнкой дорожке. Сердце колотится так, будто я не состоявшийся мужчина, а пятнадцатилетний юнец на первом свидании. Стучу. Дверь открывает Алёна. Она в домашней футболке, волосы собраны в небрежный хвостик. За её спиной слышен голос Дениса, что-то рассказывающего про школьный день. – Олег? – большие глаза округляются от удивления. – Мы тебя не ждали. – Я знаю. Извини, что без предупреждения. Я был у родителей. Разговаривал с ними. Объяснял ситуацию. С Вероникой. Вижу, как по её лицу пробегает тень страха. – И что они? – Все хорошо. Они все поняли. Хотят с тобой познакомиться. Когда ты захочешь. Она молча кивает, отступая, чтобы впустить меня. Денис уже стоит в коридоре и с любопытством смотрит на мои руки. – Привет, герой! – здороваюсь с сыном, протягивая ему коробку. – Держи. Это для продвинутых строителей. Он берет подарок, и голубые глаза загораются. – Вау! Спасибо! Улыбаюсь. Как мало любителю роботов нужно для счастья. – Не за что. Слушай, у меня тут есть ещё кое-что… – Достаю из кармана три билета. – На завтра. На мультфильм. Про роботов. Как раз для нас. Денис с восторгом смотрит на билеты, потом на маму. – Мам, можно? Можно мы сходим? С Олегом? Алёна смотрит на меня. Её взгляд полон вопросов. – Олег… Я не знаю… – Только кино, Алёна, – тихо говорю я, глядя в ореховые глаза. – Ничего больше. Выходной втроём. Давай начнём с похода в кино. Без прошлого, без обязательств. Просто кино. Она смотрит то на сияющие глаза сына, то на меня. И вижу, как в её взгляде уменьшается стена недоверия. Немного. Всего на один кирпичик. Но это уже победа. – Хорошо, – соглашается Алёна. – Только кино. Денис ликует. Я улыбаюсь. И впервые за долгие-долгие годы мне кажется, что завтрашний день будет не просто ещё одними сутками. Он станет – началом.