Глава 14

На душе полная дрянь, но, как только я захожу в дом, чувствую аппетитный запах. Скорее всего, бабушка опять наготовила чего-нибудь вкусненького.

От этого буквально ненадолго, но поднимается настроение.

Мой единственный любимый и дорогой человек. Та, кто никогда меня не предавала и не предаст.

– Викуля, давай скорее к столу, – говорит бабуля, – шустрее раздевайся, руки мой, и кушать. Сделала сегодня твою любимую жареную картошечку с маслицем, селёдочку купила, замариновала. В общем, всё, как любишь. Тесто поставила, скоро подойдёт.

– Бабуля, я так люблю тебя, – подхожу и обнимаю её со спины, прижимаю к себе.

– Деточка, ты чего?

– Ничего, давай просто постоим так, я тебя немножко пообнимаю?

– Ну, давай, – а в голосе уже чувствую, тревога.

– Не стоило тебе из-за меня так возиться, знаю, что у тебя очень болят руки. Какая болезнь? Всё время забываю название.

– Да, артрит покоя не даёт. По ночам так руки болят и крутит, что хоть на стену лезть. Уже никакие мази не помогают.

– Ну вот и зачем занималась этими готовками, не надо было ничего делать.

– Милая, но ведь если я тебе не позабочусь, кто ещё?

– Это верно.

– Ну, только если Глеб ещё. Он, кстати, приходил. Очень хотел с тобой поговорить.

– Этот вряд ли.

– Что вряд ли?

– Ба, ты не пускай его больше сюда. Никогда! – грустно отвечаю и ухожу в ванную.

Там смахиваю пару слезинок, заставляю себя не реветь, потому что знаю, бабушка расстроится. Возвращаюсь к столу.

– Вы поссорились?

– Ты о чём?

– Ты понимаешь, о чём. А точнее, о ком.

– Не то что поссорились… Бабуль, он сказал, что я ему просто не нужна.

– Нормально же всё было.

– Было да сплыло. Так ты, кажется, говоришь?

– Ну, прекрати. Поссоритесь, потом помиритесь.

Буквально через пару недель мне стало плохо прямо на парах. Тогда я училась на повара-кондитера в колледже Индустрии питания.

Преподаватель вызвал скорую, меня увезли в больницу, предполагая аппендицит.

Бабушке не позвонила, не стала её волновать.

Там сделали все необходимые анализы и заявили, что я беременная.

Вот тебе, Вика, и шутка про беременность. Ты пошутила, а шутка эта реальностью оказалась.

Прибежав домой закрывшись в своей комнате, начала плакать.

– Внученька, что случилось?

– Ничего, ба, всё нормально!

– Ну чего ты? Опять расстраиваешься из-за этого мажорчика? Он опять приходил. Ну что у вас там случилось, можешь подробнее? Расскажи своей бабушке!

– Бабуль, так случилось, что я беременная.

– Я знала, давно догадывалась.

– Но как ты могла это знать?

– Ну как… женщины в моём возрасте всё понимают на глаз. У тебя увеличилась грудь, неужели ты сама не заметила? И кушать ты стала больше.

– Что же мне теперь делать? – всхлипнула, – как я буду растить ребёнка одна?

– Ну почему же одна? Со мной!

– Мало тебе, что ли, меня? Ненавижу его, ненавижу! Какая же я дура, сходила с ума, тоскуя по нему, а он мне ребёнка сделал! И теперь в итоге расхлёбывать мне!

– Ну родишь, будем воспитывать. Это не конец света, чего ты так убиваешься-то?

– Бабушка я ему не нужна, слышишь, не нужна! Он мне это сам сказал в лицо!

– Со злости, может, какой?

– Зачем ты мне это говоришь? Словно оправдываешь его. Разве, если бы он любил меня, сказал бы это?

– Внученька, пожалуйста, прекрати. У тебя истерика. Я сейчас волноваться начну, давление поднимется, пожалей свою бабушку.

– Прости, прости, – подскочила, обняла, – я всё о себе, о себе. Прости!

– Вика, не смей делать аборт! – голос бабушки вдруг резко изменился. Он стал строгим, – слышишь меня? Не смей! Последствия могут быть самыми непредсказуемые, запомни это! Мы вырастим сами, раз он не хочет этого ребёнка!

– Он о нём и не знает.

– А может, если узнает, передумает и будет всё хорошо!

– Поняла, – вытираю пальцами слезы. – Только он сказал, что не хочет пока детей. Как я теперь ему скажу про ребёнка? Будет думать, что я специально его ребёнком привязать хочу. А я не хочу!

– Родишь, получишь образование, я буду сидеть с малышком, ты начнёшь работать. Всё будет нормально. Пенсии хватит на то, чтобы покушать. Ты будешь получать пособие как мать-одиночка, если он не признает его. Справимся!

– Перспектива просто класс… Только я унижаться не буду перед ним, слышишь! Никаких признаний мне от него не надо! Пошёл он в задницу! – эмоции меня захватили по полной.

– Успокойся, Вика. Не хочешь говорить ему пока, не надо. Всякое в жизни бывает, запомни! Просто забудь его, не вспоминай! Понимаю, что сказать легко, сделать трудно, но ты всё-таки постарайся.

– Так обидно, бабуль. Я ведь ему доверяла, у меня ведь никого не было кроме него.

– Знаю, милая, знаю.

– А он оказался такой кобелина!

– Ну и мои годы кобелей хватало. Дед твой тот ещё был гуляка, тоже на сторону сходил, не без этого!

– И ты простила?

– Простила… Потому что любила. Как бы странно это ни звучало. Пока мы юные, мы все максималисты. А потом наступает момент, когда ты начинаешь понимать, что каждый имеет право на ошибку. Если человек её признает, если кается, то можно и простить.

– Даже измену? – не ожидала я, что моя бабушка простила измену моему деду.

– Да, милая, даже измену, – с грустью сказала она.

– Надо же, даже мысли не было, что мой дед куролесил. Он ведь тебя так любил, ба.

– Может, потому и любил, что понял ценность наших отношений? Не вешай нос, всё будет хорошо!

– Не буду вешать.

Через несколько дней я успокоилась и начала планировать свою жизнь с малышом и без Глеба.

Но у Вселенной были на меня другие планы.

Не раз ещё, вытирая мокрые щёки, закрывая глаза, вспоминала это предательство и результат, где я потеряла нашего ребёнка.

Никому не жаловалась. Не видела смысла.

Бабушка тогда тоже плакала несколько дней, но потом жизнь пошла своим чередом, и больше мы об этом не говорили.

Глеб приходил ещё пару раз, но я категорически не хотела с ним разговаривать. И он перестал. Думаю, понял, что я его не прощу.