Глава 26

Артем снова объявился на пороге гостиницы чуть ближе к полудню, с пакетом пирожков из местной пекарни. – Очень вкусные, попробуй, Даш. Я и чайник поставил. Давай устроим перекус?

– Спасибо большое, – улыбаюсь, принимая бумажный пакет. – Но не стоило.

– Но тебе приятно?

– Конечно, очень. Правда я стараюсь не есть мучное.

– Тебе не мешает на пару килограмм поправиться.

– Спасибо за заботу.

– Ага, я такой. Добрый и заботливый, – фыркает. – Жаль, ты редко замечаешь. – Зато ты не упускаешь шанс напомнить. – Так хоть кто-то должен оценить мои старания.

Мы устраиваемся на маленькой веранде, у меня обеденный перерыв. Выносим чашки, чайник и блюдо с пирожками. Тенек, легкий ветерок, здесь почти нет людей. Артем что-то рассказывает про соседского кота, который каждую ночь орет под его окном, как оперный певец. Я смеюсь, немного натянуто, но мне правда приятно, что сейчас спокойно. Пусть и ненадолго.

– Слушай, – вдруг говорит он, посерьезнев. – А ты не хочешь как-нибудь выбраться в город? Просто прогуляться.

– Не знаю, – качаю головой. – Пока не до прогулок. Слишком много всего навалилось.

Он хотел бы спросить больше, но вовремя прикусывает язык. И слава богу.

Из-за угла появляется Софья Геннадьевна. Стремительно и деловито.

– Артем! Ты мне как раз нужен.

Он вскакивает, вытягивается, как школьник перед учительницей. – Да, Софья Геннадьевна? – обращается к родственнице официально, но с широкой улыбкой. – У нас накладка с поставкой белья. Нужно съездить к ним на склад, разобраться, почему тормозят. Сможешь? – Конечно, сейчас выезжаю.

– Отлично, дорогой.

Я машу рукой. – Удачи с бельем. Не заблудись между простынями.

– Спасибо, доброжелательность твоя как всегда греет, – отвечает мне в тон, и уходит к машине.

Софья Геннадьевна остается на секунду, будто хочет что-то сказать, но, бросив быстрый взгляд на меня, лишь коротко кивает и тоже уходит.

***

Сначала я подумала, что в холле просто шумно. Постояльцы обсуждали экскурсии, кто-то ждал такси, кто-то ругался с ребенком. Обычная гостиничная рутина. Но вскоре, сквозь общий гул прорезался визгливый, требовательный голос. Иду на шум, готовясь разобраться с проблемой, и буквально сталкиваюсь с управляющей. Ее щеки пылают, прическа сбилась, на лбу капельки пота. Она в таком состоянии, что мне становится не по себе.

– Дарья! Это катастрофа! – выпаливает, хватая меня за руку. – Сто седьмой номер! У новой постоялицы пропало кольцо! Бриллиантовое! Только заселилась, и сразу пропажа! Нет, ну ты представляешь? Грозится вызвать полицию, адвокатов, в суд подать! Ты понимаешь?

– Я… даже не знаю, что сказать, Софья Геннадьевна.

– Кто убирал номер? – спрашивает требовательно.

– Мила, – отвечаю глухо, сжимая пальцы.

– Зови ее! Немедленно!

Мила появляется буквально через секунду, запыхавшаяся, испуганная.

– Я?! Господи, да вы что! – Тараторит, обмахивая себя платочком. – Я убиралась утром. Все было на месте, там такая куча украшений! Все вывалила на тумбочку, словно ей некому похвастаться. Я даже прикасаться не стала. Оно мне надо?! Да я…

– Ты уверена? – Софья Геннадьевна смотрит сурово, щурится.

– Да клянусь! Ну зачем мне это? – почти в слезах Мила. – Я бы даже не дотронулась, вы же меня знаете!

– Кто еще заходил в номер? – спрашивает напряженно управляющая.

– Я… Я заходила, – делаю шаг вперед, в горле пересыхает. По просьбе постоялицы. Она звонила на ресепшн, попросила принести воду, нужно было срочно запить таблетки.

Повисает тишина. Софья Геннадьевна в замешательстве. Где-то наверху хлопает дверь, кто-то зовет горничную, в холле закашлял ребенок. Стою, как под прожектором. Неприятный холодок ползет по спине.

– Дурдом… – шепчет управляющая. – Все не вовремя. Вот совсем.

Продолжается хаос. Горничные бегают, кого-то опрашивают, звонят, пересылают фото пропавшего кольца в мессенджерах. Табличка «Не беспокоить» на нескольких дверях уже давно снята – и туда тоже стучатся, спрашивают, уточняют. Кольцо – не просто кольцо. С большим дорогущим бриллиантом. По словам владелицы – фамильная драгоценность. Больше двухсот тысяч евро.

Я остаюсь на своем рабочем месте, стараясь не паниковать, но руки дрожат. Листаю списки заселения, ставлю подписи, и все как во сне. В ушах гудит.

Появляется та самая красотка в драгоценностях. На ней бирюзовый шелковый костюм, темные очки. Снимает их и смотрит на меня с надменным прищуром.

Голос – колючий, как проволока.

– Вот мне интересно, – тычет пальцем в мою сторону. – А в вашей сумочке уже посмотрели? Вы ведь заходили ко мне, не так ли? Сразу после вас я и заметила пропажу.

Холод поднимается по позвоночнику. – Простите? – выдыхаю. – Вы… хотите обыскать мою сумку?

– Вы были в номере. Это факт. Я никого больше не пускала. По-моему, вывод очевиден.

– Вы сами вызывали меня! – мой голос срывается. – Сказали, что не будете пить таблетки, пока я лично не принесу воду! Заодно устроили скандал, кричали, что от постельного белья пахнет хлоркой и вас тошнит!

Женщина моргает. На мгновение теряется, потом поджимает губы.

– Я ничего подобного не помню. Вы еще и оболгать меня решили? Не только обокрасть?! Просто невероятно! Ну и местечко!

Меня качнуло. Все внутри оборвалось. Софья Геннадьевна подбегает к нам, но не говорит ни слова. Только смотрит на меня. Не могу понять, что у нее в глазах. Сочувствие? Хотелось бы надеяться! Но скорее – сомнение. Недоверие…

Вокруг шепчутся. Гости оборачиваются. Кто-то уже снимает видео. Мне нестерпимо стыдно.

– Я… – начинаю, но язык не слушается. Все неважно. Все бессмысленно. – Можете обыскивать что угодно, – говорю, с трудом удерживая голос ровным. – Мою сумку? Пожалуйста. Мне нечего скрывать.

Протягиваю сумку, у всех на глазах. Плевать. Хочу, чтобы это все поскорее закончилось. Пусть убедятся, хотя это конечно невыносимо унизительно. За что эта тетка меня невзлюбила? Я отвечала ей предельно корректно. Ни косого взгляда, ни слова поперек, хотя она вела себя со мной очень вызывающе. Было ощущение что прямо-таки жаждет скандала. Я решила, что у нее плохое настроение, ничего не заподозрила…

– Ммм, а вот и кольцо! – победно восклицает женщина. И действительно, достает из моей сумки предмет, переливающийся на свету.

– Дарья! – с мукой восклицает Софья Геннадьевна. В голосе – ужас и растерянность. Она бледна, чуть ли не дрожит. – Как же так… Я не могу поверить!

Ноги ватные. Все плывет перед глазами. Как в дурном сне.

Я не понимаю. Просто не понимаю.

– Я не представляю, как это получилось. И кому понадобилось подставлять меня… – бормочу растерянно.

– Подставлять? Дорогуша! Ты обычная воровка. Еще и оправдываешься, когда на горячем поймали? Лучше прощения проси! – кричит владелица украшения.

– Дарья, я… Я не знаю, что думать.

– Это невозможно, – слышу собственный голос. Он звучит, будто принадлежит кому-то другому. – Я… Я не брала ничего.

Мир вокруг – какой-то чужой, картонный. Горничные притихли. За стойкой тишина. Слышно, как за окном проезжает машина.

– Тебе лучше поехать домой, – говорит Софья Геннадьевна.

– В смысле? Ее надо сдать в полицию! – возмущается гостья.

– Анжела Альбертовна, давайте пройдем в мой кабинет? Поговорим, обсудим. Я принесу вам свои извинения.

– Увольте воровку прямо сейчас, тогда я так уж и быть, обойдусь без полиции и приму ваши извинения!

– Анжела Альбертовна, прошу, поговорим в моем кабинете. Все равно я не могу сама решить вопрос с увольнением. Боюсь, мне надо будет донести все это до сведения владельца гостиницы…

– Вы что, на стороне этой воровки? Зачем главному боссу знать про инцидент? Она же не половину имущества гостиницы украла! – странно упирается женщина. – Решим все сейчас!

Мир рушится. Медленно, но неотвратимо. У меня больше нет работы.

Я поворачиваюсь, не говоря ни слова, беру сумку, до которой теперь дотрагиваться противно, и выхожу.

Дышать. Только бы не расплакаться. Я не доставлю никому такого удовольствия.