Глава 17

Максим. Мы едем в сторону загородного дома моих родителей. Я молчу. Алиса тоже молчит. Её свободная рука демонстративно сложена на груди, а взгляд устремлён в окно. Вид такой, будто я пригласил её на казнь, а не на семейный ужин. Сама виновата! Нечего было меня доводить. Не представляю, чтобы в чьём-то ещё присутствии мог бы повести себя так же. Пристегнуться наручниками. Это же уму не постижимо! Где адекватность твоя, Куравин? А адекватность явно ушла в отпуск и, честно говоря, сделала она это ещё в тот момент, когда я решил купить издательство, узнав, что именно там работает Алиса. Я пёр, настроенный предельно решительно, а теперь она сидит в моей машине недовольная и колючая, словно обиженный ёж, и только фыркает, поглядывая коротко в мою сторону. Хочется «потыкать» её немножечко ментально, чтобы она дала мне ещё своих кайфовых эмоций, от которых я чувствую себя живым и настоящим. Не нарывайся, уговариваю тут же сам себя. Чем меньше Аксёнова разговаривает, тем лучше для всех. Но эта давящая, тягостная тишина бесит меня до чёртиков. – Что не так? – Не выдерживаю. Алиса резко поворачивается ко мне. – Я не хочу на ужин к твоим родителям. – А у тебя нет выбора, – отрезаю. – Если бы кто-то не притащил наручники, нам бы сейчас не пришлось кооперироваться. – Если бы кто-то держал свои шаловливые руки при себе, мы бы не оказались пристёгнутыми. – Ты била меня книгой! – Я поправляла корону! – Яростно. – То есть, хочешь сказать, что вина на мне? – Ну, ты же решила продемонстрировать мне в красках свою «гениальную идею». – А ты мог бы дослушать ради приличия, и тогда понял бы всю глубину концепции. Но тебе, конечно, гораздо проще сразу сказать «Нет»! – Потому что это хрень. – Хрень – это ты! Мы обмениваемся взглядами: мой – ледяной, её – пылающий праведным огнём. И снова в салоне повисает молчание. Но длится оно недолго, потому что Алиса вновь взрывается: – Ты не знакомил меня с родителями, когда я была твоей девушкой. А теперь мы враги, и я еду на юбилей к твоей маме. Какая ирония, господи! Поверить не могу! – Так мы враги? Алиса поворачивается ко мне с сомнением в глазах. – Ну… Да. Конечно, – коротко пожимает плечами. – Мы же воюем, правильно? – Ладно, пусть так. Но давай объявим перемирие на сегодняшний вечер. Всего на один. Это важный день для мамы, и пусть она отрицает, но ей хочется, чтобы всё прошло гладко. Алиса кривится, словно сама мысль об этом вызывает у неё изжогу. – Хорошо. Объявляем перемирие. Но не ради тебя, а ради твоей мамы. И только на сегодняшний вечер! – Только на сегодняшний вечер, – повторяю я. – Ладно. В таком случае, расскажи мне что-нибудь о своих родителях. Чтобы я знала, к чему готовиться. – Мама у меня просто прелесть. Она замечательная. Очень добрая женщина, всех окружает заботой и вниманием. Никогда не скажет резкого слова, всегда поддержит. Кстати говоря, обожает книги вашего издательства. – На-а-адо же! – Улыбается Алиса, расслабляясь. – Значит, мы найдём с ней общий язык. Принимается. А папа? – Папа… – Пальцы свободной руки непроизвольно сжимаются на оплётке руля. – С папой всё сложнее. – Это как? Хороший вопрос. Только я не знаю, как доходчиво донести это до человека, который с моим отцом не знаком. – Просто не ведись на его провокации и молчи. – Угу, молчи. Это так на меня похоже, да? – Ехидничает. – Правда веришь, что я справлюсь? – Нет, но я всегда надеюсь на чудо. Алиса закатывает глаза. – А ты у нас оптимист, оказывается. – Отец любит задавать вопросы. Колкие. Особенно когда чувствует, что у человека есть слабое место. – А у меня есть слабое место? – Слишком много болтаешь, – усмехаюсь. – И ты… Ты очень эмоциональная. – Что в этом плохого? – Вот приедешь на ужин и сама у него спросишь, идёт? Она дергает наручниками, словно хочет стукнуть меня, но сдерживается. – Ладно, если он такой опасный и жуткий, дай мне хотя бы один лайфхак, как его обезвредить. – Соль в том, Алиса, что за всю свою жизнь я так и не понял, как ему противостоять. Но… Это не важно. Если он начнёт задавать неудобные вопросы, набивай рот салатом и делай вид, что не можешь ответить. А главное – не нервничай. Он любит, когда у людей сдают нервы. – Боже, и ты правда думаешь, что после такой презентации я захочу с ним знакомиться? – Увы, придётся. И постарайся убедительно отыграть роль влюблённой. Родители не должны увидеть наши кандалы – это вызовет слишком много лишних вопросов. – А зарплату за новую должность твоей фейковой девушки я получу? Или это, как всегда, работа "за идею"? – Сарказм можешь оставить для других. Просто постарайся сегодня быть милой и… Ну, не самой собой. – Спасибо, – она обиженно складывает губы в линию. – Что я получу взамен? – Моральное удовлетворение и мотивирующее похлопывание по плечу от начальства. – Да уж. Самая желанная награда, – фыркает Алиса и снова отворачивается к окну. Я качаю головой, но уже понимаю, что вечер точно не будет томным.