Глава 4

Алиса. Передо мной маячит широкая спина Куравина. Чёткие шаги, уверенная осанка и непоколебимая решимость каждого его движения невольно наталкивают меня на мысли о том, что идём мы не на беседу, а прямиком на эшафот. – Алиса! – Виктор Палыч догоняет и хватает меня за локоть, вынуждая остановиться. Максим с гримасой недовольства оборачивается. – Максим Игоревич, я на пару слов украду у вас свою сотрудницу, – оправдывается босс, нервно потея. Оттаскивает меня за ближайший угол. Ну, понеслась! Начнётся сейчас отповедь в духе «ну что то ты творишь, Аксёнова»… – Ну что ты творишь, Аксёнова? – Шипит Виктор Палыч с таким отчаянием, словно я собралась подписать себе смертный приговор. – Тебе работа не нужна?! – Такая – нет. – Сдурела? И куда ты пойдёшь? – На этом издательстве свет клином не сошёлся. А работать на Куравина я не собираюсь. – Дурость какая! С чего вдруг? – Характерами не сойдёмся. – Аксёнова, это не профессионально! Ты понимаешь, что остальные издательства или тоже принадлежат Куравину, или не выкидывают вакансий? – Значит, пойду полы мыть или двор мести. Виктор Палыч трёт пальцами переносицу, стараясь сдержать раздражение. – Алиса, ведущие редакторы на дороге не валяются! Вспомни, сколько лет ты шла к этой должности. Хочешь теперь всё похерить? Поджимаю губы. Не хочу, вообще-то. Я свою работу очень люблю, и по собственной воле никогда бы от неё не отказалась. Но сейчас мой шаг – вынужденный. Я просто не смогу каждый день пересекаться с Куравиным и делать вид, будто между нами не висит лезвием гильотины колючий бэкграунд. – Алиса, девочка моя, держи язык за зубами, я тебя умоляю! Не лезь ты на рожон! – А что мне делать, если он несносная, раздутая от самодовольства жаба, – начинаю я, но Виктор Палыч делает огромные глаза, стреляя взглядом мне за плечо. Резко оборачиваюсь. Куравин, сложив руки на груди, ме-е-едленно вздёргивает бровь вверх. Господи… Он всё слышал, да? И как только эта мышечная махина умудряется так бесшумно передвигаться? – В мой кабинет, – почти не размыкая губ, произносит Максим. Пролетаю пулей мимо. Дверь за нами закрывается, отрезая привычные звуки бурлящего работой офиса. Максим неторопливо проходит к рабочему столу Виктора Палыча, усаживается в кресло и делает пару пружинящих движений, будто примеряя к нему свои габариты. Вскидывает на меня непроницаемый взгляд. Воздух густеет. – У вас какие-то проблемы, Алиса? Интересно, он всё же помнит меня, но ломает комедию, или услышал имя, когда Виктор Палыч вопил его в коридоре? – Алиса Сергеевна, – поправляю на автомате. Максим чуть заметно дёргает щекой. – И что же вас не устраивает? Алиса. Сергеевна. – Всего лишь ваш подход, – улыбаюсь с напускной покорностью. – Чем вас покоробил мой подход? – Отношением к людям. – И как же я к ним отношусь, по вашему авторитетному мнению? – Как к ресурсу. Мы – не пустые циферки в ваших отчётах. Мы выполняем свою работу с душой, и поэтому… – Поэтому, – резко перебивает, впечатывая палец в стопку бумаг, – у вас здесь такой бардак, а издательство на грани разорения. Потому что вы «работаете с душой», тогда как надо работать хо-ро-шо! Ваш штат искусственно раздут, тиражи не продаются, а склад забит книгами, которые теперь сгодятся только на растопку каминов. Издательство везёт на своей шее лодырей и бездельников, которые не могу лишний раз пошевелить пальцем, чтобы обратиться к аналитическим данным, а не выпускать ширпотреб! – Вы ничего не понимаете в настоящей литературе. – Куда уж мне, – фыркает. Смотрит с прищуром. – Аксёнова, мне кажется, или в вашем решении уволиться есть что-то личное? Глядя в его ничего не выражающее лицо я не могу сообразить, имеет ли он в виду наше общее прошлое, или говорит о чём-то другом. А спросить его прямо – не могу! Потому что если он не притворяется дураком, а дурак и есть, и забыл о романе длинной в пол года, то я буду чувствовать себя идиоткой на максималках! Поэтому я задираю подбородок повыше и с вызовом бросаю: – Считайте это просто личной неприязнью. Вы мне не нравитесь. – Как мужчина? – Чуть вздрагивают уголки его губ. Внутри разгорается лёгкий, нездоровый азарт. – Как человек. – И какие же именно мои человеческие качества не прошли ваш жёсткий фильтр? – Ваша манера идти по головам ради достижения собственной цели. Максим медленно кивает. – Хорошо. Слушаю ваше предложение по решению этой проблемы. – Я уволюсь, и тогда отпадёт необходимость решать эту проблему. – Уволитесь… Уволитесь… – Максим прокручивается в кресле, закусив губу. Сделав полный круг, лезет под стол за кожаным дипломатом. Расстёгивает и достает тонкую папку. – Держите, – протягивает мне лист бумаги. – Что это? – Заявление. Вы же решили уволиться? Вот и садитесь, пишите…