Глава 5

Алиса. Хмурясь, делаю перу нерешительных шагов вперёд. Так просто? Правда? Выхватываю пустой бланк, с недоверием глядя в ледяные глаза Куравина. Божечки, как можно быть таким холодным? Мне хочется закутаться в плед рядом с ним, потому что по коже бегут мурашки от мороза. Сажусь за стол напротив Максима, быстро заполняю заявление. Моя рука, сжимающая ручку, зависает над графой «Подпись». Я серьёзно вот так просто позволю ему снова разрушить мою жизнь? Но я не хочу бороться… Не хочу, честно. У меня есть подушка безопасности. Я, словно хомяк, всегда запасаюсь на случай, если будущее даст крен, вот как сейчас. Накопленных денег нам с Лёлей хватит, даже если я просижу без работы год. Если экономить – хватит и на полтора. Но я всё же сомневаюсь… – Давайте, Аксёнова, не робейте. Ставьте подпись. – мрачно диктует под руку Максим. – Ставьте. Скриплю зубами. Оставляю в углу бланка размашистый автограф, щелкаю ручкой об стол и, не удержавшись от гневного порыва, бросаю заявление в лицо Куравину. Он перехватывает его на лету, даже не моргнув, но взгляд его меняется и темнеет, будто я только что пересекла невидимую черту. На секунду мне кажется, что я его задела. Что, быть может, эта равнодушная маска пойдёт трещинами, и я увижу, что под ней прячется живой человек, а не биоробот. Но вместо этого Максим молча встаёт, подходит совсем близко и, держа заявление перед собой, с небрежностью рвёт его на несколько частей. Клочки бумаги падают на пол между нами. Поднимаю на него обескураженный взгляд, хлопая глазами. – А теперь, Алиса, слушай внимательно, что я тебе скажу, – Максим упирает ладони в подлокотники моего кресла, нависая сверху и закрывая мощным корпусом свет от окна. – Ты никуда отсюда не уйдешь, пока я тебе не разрешу. Его поза лишает меня возможности трусливо покинуть поле боя. Лицо Куравина так близко, что я чувствую на щеках тёплое дыхание. И теперь у меня не остаётся сомнений – он прекрасно меня помнит. Видимо, явился сюда, чтобы добить остатки моей гордости! – Я хочу… Мне казалось, я ясно дала понять, что больше не желаю здесь работать. – А я ясно дал понять, что твои желания значения не имеют. Ты можешь думать, что вольна в своём выборе, но делать будешь так, как я скажу. – Почему? – Облизываю пересохшие губы. Взгляд Максима резко устремляется на них. Кадык его вздрагивает. Я определённо схожу с ума, потому что мне кажется, будто нас окутывает розовый ванильный флёр феромонов и взаимного притяжения. Сердце колотится в ушах. Максим и раньше был до преступного сексуален, но сейчас… Возмужал. Черты лица сильней заострились. И появилась в нём какая-то иная, хищная сила, подавляющая своим весом всяческое желание оказывать сопротивление. – Почему? – Повторяю свой вопрос едва слышно. – Потому что ты купил мою компанию, а значит, меня тоже? По-твоему, теперь я просто одна из твоих игрушек? Ловя меня за подбородок, властно сминает мои двигающиеся губы большим пальцем. От неожиданности задерживаю дыхание. – Что… Что ты делаешь? Зависает, застывая озадаченным взглядом в пространстве между нами. Отстраняется, хмурясь, словно пытается избавиться от какого-то наваждения. – Очень своевременный вопрос, – отворачивается. И розовая завеса вокруг нас рассыпается в прах, превращаясь в пепелище прошлых отношений, по которому Макс бесчувственно топчется. Чёртов оборотень стремительно перевоплощается из моего бывшего пылкого любовника в нынешнего холодного босса. – Ты сотрудник, Алиса, – голос его снова становится ровным и бесцветным. – Опытный, хороший, ответственный сотрудник, хоть и склонный драматизировать, судя по характеристике, которую любезно предоставил Виктор Павлович. Вот единственная причина, по которой ты здесь. Всё личное, будь добра, оставь за дверью. – Но это моя жизнь, – упрямо бросаюсь в атаку. Максим отходит к своему столу, переводит задумчивый взгляд в окно. – Тогда сделай так, чтобы эта жизнь приносила пользу и компании тоже. Я не собираюсь позволять твоим эмоциям диктовать условия. Ты – профессионал. Это всё, что нас с тобой сейчас интересует. – Но я… – Ты не поняла? Ты здесь не для того, чтобы спорить. – Я этого так не оставлю! – Это не обсуждается, Аксёнова, – устало вздыхая, отмахивается от меня. – Иди. И постарайся меня больше не злить. – А иначе? – Прищуриваюсь мстительно. – А иначе последуют наказания. И они тебе ой, как не понравятся. Наказания? Почему из его уст это звучит как что-то, от чего у меня теплеет внизу живота? Заливаясь краской неуместного стыда, выбегаю из кабинета…