28

Артём Телефон завибрировал, и я увидел её имя на экране. Сообщение от Ани. Сердце сжалось: часть меня всё ещё хочет, чтобы она была рядом, чтобы Мила видела своего отца. Но мгновенно это желание сменилось холодной сосредоточенностью.

Открываю сообщение. Внутри – письмо с документами, скриншотами и приглашением на собеседование. То самое, что она получила тогда от того мужчины. Значит… Мне не хочется признавать свою ошибку, но придется. Аня говорила правду, а это может означать только одно, кто-то намеренно оболгал ее, кто-то все это организовал. Но зачем? Кому может быть нужно клеветать на Аню? Она была обычной девочкой, ни чем не выделялась в институте, хорошие отметки, вся в учебе, ни каких тусовок, даже врагов не имела, как впрочем и друзей.

Я долго смотрю на экран, мысленно возвращаясь в тот день, когда впервые увидел фотографии. Как быстро я обвинял её, не выслушав, не проверив… Потерял годы доверия и понимания. И теперь, с этим письмом в руках, понимаю, что шанс найти правду – наконец есть.

Набираю Лёху, нельзя терять больше ни минуты. – Лёха, – говорю с лёгким дрожанием в голосе. – У меня есть кое-что, что нужно для поиска. Может это ерунда, тут мужчина появился в моей жизни и прислал моей… – на секунду задумываюсь кто же мне все-таки Аня, после того как я обвинил ее? И твёрдо решаю. – Моей невесте приглашение на собеседование. Возможно там все липа, но…

– Давай я сам буду решать липа это или нет. Скидывай все что есть. Я проверю

Я киваю, хотя он меня не видит.

– Конечно, слушай, он явно не тот за кого себя выдавал, так что нет смысла искать его среди шишак в городе…

Дверь в мою комнату открывается и входит мама, с вежливой улыбкой и подносом в руках. Я замолкаю, что-то не дает мне говорить при ней, про это дело.

– Артём, я принесла тебе чай, – она ставит поднос с кружкой на стол.

Всё внутри напрягается. Мама редко появляется без предупреждения, а сейчас я ещё и на важном звонке.

– Лёха, – я решаю быстро закончить разговор и продолжить уже в более удобное время, – всё, что нужно, я тебе скоро отправлю. Подожди немного, хорошо?

– Ладно, – слышу в трубке.

– Мам… – пробую что-то сказать, но сам не знаю что, не хочу ее обвинять без почвенно, но все так странно и ведь фотографии она мне передала, сказала что прислали к нам домой.

– Я только чай принесла, сынок, – говорит она, улыбаясь, – не злись. Чем ты занят.

Я глубоко вздыхаю и быстро отправляю все что есть Лехе.

– Пытаюсь выяснить, что тогда произошло с Аней и кто ее пригласил в ресторан, – на автомате произношу я, погруженный в сообщение для Лехи.

– Артём, – её голос становится холодным и твердым, – я не буду больше смотреть на это. Забудь о ней. О этой Ане. И о той девочке. Им не место в нашей семье. Никогда. Ты можешь пытаться оправдать себя, но я не приму их у себя в доме. Ни за что.

Я ощутил, как внутри меня напряглось всё тело. Сердце сжалось, дыхание ускорилось. Это ультиматум, и мама не шутит.

– Не понял? – я удивленно смотрю на маму, она с того случая относится к Ане отрицательно, но тут дело не только в Ане, но и в моей дочери.

– Что тут не понятно? Этой семейке не место в нашем доме! Я ни за что и никогда не приму их! Ты не будешь с такой как Аня! Никогда! Ты выше их! Мы им не ровня! Ты должен найти девушку подстать тебе, а не какую-то оборванку!

Я часто моргаю, мама предстала передо мной совершенно в другом света, словно кто-то сорвал с нее маску. Хочу думать что она всего лишь хочет меня защитить… но таким способом? Назвав Аню оборванкой?

– Мила, моя дочь, – твердо произношу я, внутри появляется какой-то железный стержень. Я знаю что не отступлюсь. – Аня ее мать! И я буду рядом с ними! Если ты не хочешь это принять, то я могу прямо сейчас собрать вещи и свалить из этого дама, чтобы не портить тебе идеальный вид, обеспеченной семьи.

Она морщит лоб, словно оценивает мою решимость, но не делает шаг назад.

– Делай что хочешь, Артём. Но запомни: это последний раз, когда я даю тебе шанс понять, где твои границы. Ты уже не маленький мальчик и должен принимать правильные решения.

Я смотрю на неё, ощущаю тяжесть её слов, но внутренний огонь не гаснет. Я знаю, что не могу оставить Милу и Аню, даже если придётся идти против матери.

– Если под правильными решениями ты понимаешь жить с тем на кого тебе плевать, то это не мое. Я так не стану жить. Ты думаешь я никогда не видел как вы с отцом общаетесь, да в вас любви нет ни грамма. Ты пьешь вечерами, а отец делает вид что сутками на работе, но ты и так знаешь где он на самом деле.

Мама от возмущения начинает задыхаться, пытается что-то сказать но не может, даже за грудь хватается.

– Она тебя испортила! Это все она! – мама кипит от злости. – Куда ты опять собрался? Опять к ней? Да она тебе дорожи родной матери! Ты не видишь как она тебя разрушает!

Я лишь качаю головой и кидаю несколько вещей в спортивную и закидываю ее на плечо сумку. Движения механичны, будто делал это тысячу раз. Делаю шаг мимо матери – и вдруг останавливаюсь.

– Мама, – сказал я тихо, но в голосе прозвучала стальная нота, – скажи честно: это твоих рук дело? Это ты сделала те фотографии пять лет назад?

В комнате повисла тишина.

– Мама, – сказал я тихо, но в голосе прозвучала стальная нота, – скажи честно: это твоих рук дело? Это ты сделала те фотографии пять лет назад?

– Что ты несёшь? – её голос ровный, холодный. – Откуда у тебя такие идеи?

– У тебя были причины. У тебя были связи, возможности. Ты слишком часто стала повторять, что эта девка не для нас. И у тебя были контакты, которые могли бы это организовать, – слова вырываются без жалости. – Я давно чувствовал, что кое-что не сходится. Почему я должен верить случайности?

Она отстраняется, подбородок задрожал. На секунду в её жесте мелькает презрение, а затем – гнев и хорошо замаскированная обида.

– Как ты смеешь? Ты обвиняешь меня в подлости? В том, что я могла опорочить чью‑то жизнь? Слушай, сынок, не играйся в детектива. Эти твои догадки – пустота. Ты знаешь, что я тебя всегда берегла. Я – твоя мать.

Я понимаю, что мама не собирается разговаривать со мной честно и открыто, точно не сейчас.

– Это не игра, мама. Это моя дочь. Помни это.

– Если ты уходишь – не надейся на нашу поддержку! – кричит она мне вслед пока я спускаюсь по лестнице она. – Семья тебя не будет выручать, если ты решил порвать с нами – рассчитывай только на себя!

– Хорошо.

Я не оглядываюсь. Спускаюсь, выхожу на улицу, сажусь в машину и уезжаю. Сердце колотиться, но в груди поселилась странная ясность: теперь у меня осталось только одно – правда и моя дочь.

Я еду по дороге. День в самом разгаре, солнце яркое, но мысли – мрачные. Вспоминаю, как когда-то мама и Аня ладили, почти дружили. А потом появились эти фотографии – и мама будто поменялась. Запретила даже имя Ани произносить в доме. И теперь я ясно понимаю: тогда началось что-то большее, чем простая семейная ссора.

Мне нужно место, где можно придумать план действий, неизвестно сколько еще Леха будет искать инфу, а домой возвращаться я не планирую. Первое что приходит на ум, гостиница в центре города, мы там останавливаемся с друзьями когда загуляем. Вхожу в вестибюль: мрамор, приглушённый свет, девушка на ресепшне с вежливой улыбкой. Подхожу к стойке, она просит документы и предлагает доступные варианты номера. Несколько секунд – и я соглашаюсь на люкс.

Она печатает, я задумчиво наблюдаю за ее руками, хотя в голове пустота. И тут звонит мобильник. На экране – Лёха. Беру трубку не раздумывая.

– Да.

– Артём, слушай, – его голос звучит быстро, взбудоражено. – Есть кое-что. Я пробил IP отправителя – не просто бот, а реальный человек с привязкой к офисному адресу. Думаю, есть зацепка. Можешь подъехать?

Сердце подпрыгивает: зацепка. Наконец. Я уже представляю, как ложь разваливается, как правда всплывает наружу, как я прижму этого подонка и заставлю рассказать всю правду.

– Куда? – спрашиваю коротко.

– Я тебе адрес сейчас скину. Это недалеко от центра, я как раз еду туда.

Пока Лёха объясняет, администратора что-то настораживает; девушка сдержанно улыбается.

– Простите, у вас карта не прошла. Попробуйте, пожалуйста, другой способ оплаты. Слова резко врезаются в разговор. Я замолкаю,

– Я уже высылаю координаты, приезжай, – Лёха продолжает настойчивым голосом: – Чем быстрее, тем лучше.

Я резко оборачиваюсь к ресепшену.

– Что вы сказали? – спрашиваю ровно.

– Оплата не прошла. Банк отклонил транзакцию. Хотите попробовать другую карту или наличные?

Неловкость тянет за собой цепочку мыслей: мама, сегодняшняя сцена. Быстро же она. Я вспоминаю запасную карту в бардачке машины, моя куда мне приходит зарплата с фирмы. Я даже ей никогда не пользовался. Но Лёха уже прислал сообщение с местом и он ждет меня. Сердце снова бьётся быстрее – это может быть то самое, что я ищу. Это может быть конец скитаниям и мне больше не нужен будет отель в этом городе.

У меня на душе становится спокойно и я улыбаюсь, беру карту, даже кажется забавным мамина выходка. Неужели она думает, что я вернусь если лишить меня денег?

– Давайте в другой раз, – киваю и отхожу от ресепшена. – Я выезжаю, – говорю я Лехе и склидываю вызов.

Девушка, пытается предложить отложенную оплату, но я уже выхожу на улицу.

Включаю двигатель и еду по адресу, голос матери, всё ещё кричащий в ушах: «Если уйдёшь – рассчитывай только на себя». Теперь я рассчитываю только на то что найду ответы на все свои вопросы. Хотя я уже и так знаю, что Аня ни в чем не виновата, но хочется узнать кому и зачем было нужно все это.

Пробираюсь сквозь потоки машин. День в самом разгаре, солнце слепит, жара. Внутри же всё наоборот – холодно, будто по венам течет лёд. Мысли возвращаются к Ане: к её голосу в трубке, к дрожи когда она говорила о тех фото. И к матери – её злость, её крик, готовность разрушить всё, лишь бы остаться правой.

Навигатор ведёт меня уверенно, всего несколько кварталов от гостиницы. Я подъезжаю к старому зданию, с потрескавшейся желток краской, увешанному разными плакатами. Перед входом уже стоит Лёха – опирается на капот своей машины. Он заметил меня сразу, поднял руку.

Торможу у обочины, глушу мотор. Сердце ускоряется. Но кое-что я уже сейчас могу сделать. Достаю телефон и пишу короткое сообщение: «Прости меня». Отправляю Ане и чувствую словно с меня спадают оковы. Сомнения всегда были, я мучал себя вопросами, а теперь знаю, что она говорила правду. Осталось лишь собрать кусочки, чтобы все узнать.

– Пойдём, – говорю я, подойдя к Лехе. – Я должен это увидеть своими глазами.

Друг кивает, чувствуется что ему и самому уже не терпеться все проверить. Он заинтересовался этим делом.

– Это дело, – усмехается Леха, – Задал же ты мне задачку. После этого мне в частные сыщики можно идти.

– У богатых ценят частных сыщиков, особенно женщины, которые хотят подловить своих мужей на горячем.

– Не, ну на такое я не пойду, у меня же должны быть хоть какие-то принципы.

– Ты бы уступил, когда узнал, сколько они платят, – усмехаюсь я и мы входим в подкосившийся подъезд.

Лампа тусклая, окна грязные почти не пропускают свет. Узкие коридоры с большим количеством дверей. К нам сразу выходит худой мужчина в джемпере и с аккуратной седой щетиной – владелец здания, судя по всему. На бейджике – «Вадим Коренев». Он посмотрит на нас, затем на планшет у Лёхи.

– Чем могу помочь? – Вежливо спрашивает он, хотя начинает заметно нервничать.

Лёха без долгих предисловий показывает на планшете документы: регистрация фирмы по этому адресу, почтовые логи, адрес отправителя, называет дату. Я стою рядом, контролирую себя, но в груди горит смесь гнева и ожидания.