33

Аня

День выдался жарким. Я собираюсь купать Милу, но вдруг раздается дверной звонок.

– Подожди, пару минут, – говорю я Миле, и выхожу в прихожую, оставляя дочь стоять возле ванной.

Думаю что это Вера Степановна, поэтому, быстро щелкаю замком и распахиваю дверь, но на пороге не она.

– Мама? – выдыхаю я, не веря своим глазам. – Ты… Ты как тут? Откуда?

– Может, пустишь маму, или так и оставишь на пороге стоять.

Меня переполняют чувства, я готова запрыгать на месте словно мне пять лет. Теперь мы редко видимся и мне ее очень не хватает особенно в такой момент.

– Прости, конечно, проходи, – я отступаю пропуская муму в квартиру, все еще ошалело смотрю на нее, не верю что она вот тут прямо передо мной.

– Бабушка! – Мила вылетает из ванной, босиком, в одних трусиках и врезается в нее. Я сразу забираю увесистые сумки.

– Ты как тут? Почему приехала? Почему не предупредила?

Мама обнимает Милу, сюсюкается с ней. Мила счастлива увидеть бабушку, прилипла к ней, обнимает, улыбается и утыкается лифом в ей живот.

– Мила, – я аккуратно отлепляю дочь от мамы. – Дай хоть бабушка разденется.

– Сейчас разденусь и поднимаемся, – поддерживает меня мама. – И чай с вареньем попьем. Я вам столько вкусного привезла.

– Ура! – Мила начинает проверять сумки, пока мама снимает сандали.

– Я так рада тебя видеть, – обнимаю ее, чувствую тепло и спокойствие. – Но почему не сказала что приедешь?

– Я и сама не знала, – улыбается она. – Так переживала за тебя, отец и говорит «Хватит изводиться, купи билет да поезжай», ну я и купила. Ты бы видела как собиралась. Даже не знаю что в сумки покидала! Все кидала, что на глаза попадалось!

Я улыбаюсь, как же хорошо когда мама рядом, мир кажется не таким враждебным.

Через полчаса кухня уже жила своей жизнью: чайник шипит, на столе варенье, сырники, блины. Мама, как всегда, за считаные минуты превратила обычный вечер в домашний праздник.

Мила сидит за столом, укутанная в тёплый халат, с сырыми волосами и есть блины, вся уже снова извозилась клубничным вареньем. Болтает ногами и кажется ни чего вокруг не замечает кроме блина.

Мама смотрит на меня с лёгкой тревогой.

– Ну, рассказывай. Что у тебя происходит, доченька?

Я пожимаю плечами.

– Всё так сложно. Работа с работы уволили из-за… – делаю паузу, не хочу об этом разговаривать, но и держать в себе нет сил. – Ну я тебе говорила. Новую пока найти не удалось. Хожу по собеседованиям, а толку ноль. Артём ковыряется в прошлом, это бесит еще сильней, чем когда он был тут и диктовал свои правила, словно ему мало той боли что он причинил мне тогда. Не понимаю, чего он хочет. То дочь заберу, то взял и уехал. Просто исчез!

Мама не усмехается

– Ну дочка, мужчины они странные, дай ему время во всем разобраться. Ты бы тоже не знала что делать, если бы перед тобой поставили четырехлетнего ребенка и сказали что он твой.

– Я ведь не прошу ни чего! И согласна, чтобы он ушел и не появлялся, – произношу это и чувствую как в груди что-то сжимается. – Пусть уезжает и забудет про нас!

– Не руби с плеча, – мама по-доброму улыбается. – Все же отец тоже нужен. У него обида, у тебя обида. Но держать в себе вечно эти обиды, только калечить друг друга и Милу.

Я опускаю взгляд.

– Он был несправедлив. Он не поверил мне. Теперь все не имеет смысла.

– Да, – кивает мама. – Он был не прав. Я тогда тебе не хотела говорит, видела что тебе больно. Но всё же имел право знать, что стал отцом.

Я поднимаю глаза.

– Мам… я не могла. Тогда мне казалось, что если он смог поверить в ложь, значит, ему не нужен ни я, ни ребёнок.

– А может, он просто не справился, – тихо отвечает мама. – Мужчины часто не умеют с болью по-честному. От страха делают глупости, потом сами не знают, как это исправить. – Она смотрит на меня внимательно, но мягко. – Ты ведь тоже испугалась, спряталась, не стала пытаться объяснять.

Я киваю.

– Я просто хотела, чтобы всё закончилось. Думала, что так будет легче.

– А он поступил так как будет ему легче. Только кому в итоге от этого легче стало? Он снова здесь, – говорит мама. – Прошлое вас обоих не отпустило. Оно просто ждало, когда вы оба сможете говорить.

Я усмехаюсь.

– Не думаю, что у нас получится. Слишком много всего.

– Всё можно обсудить, если есть хоть капля желания, – отвечает мама. – Вы оба напуганы. Он – потому что только сейчас понял, сколько потерял. Ты – потому что боишься, что всё повторится. Но у вас есть дочь. А это уже навсегда. Я молчу. Эти слова попадают прямо в сердце. Мама кладёт ладонь поверх моей. – Не таи в себе обиды, Анечка. Они тянут вниз, как камни. Попробуй просто поговорить с ним. Не ради него – ради себя. И ради Милы.

Я сжимаю её пальцы.

– Я не знаю, получится ли у нас хоть что-нибудь.

– Дай ему время во всем разобраться. Тебе не чего бояться, ты его не обманывала. Теперь тебе нужно просто подождать и решить чего ты хочешь на самом деле. – Тихо говорит мама. – Тебя ведь никто не заставляет завтра замуж выходить. Подумай, чего ты сама хочешь.

– Тишины, – выдыхаю я. – Просто хочу спокойствия. А с его семьей этого никогда не будет. Я уже это поняла. Даже если его мать сделает вид что принимает нас, то рано или поздно вновь нанесет удар.

– Решай сама, дочка, – Мила уже лежит на груди у бабушки, засыпает под наши тихие разговоры. Мама гладит ее по голове. – Кажется нам всем уже пора спать.

Я улыбаюсь мне так хочется обнять маму, несколько минут рядом с ней и жизнь кажется не такой сложной.

– Я пойду приготовлю нам кровати.

Вот бы всё всегда было так – просто и спокойно. Я расправляю кровати, укладываю Милу рядом с собой, а мама ложится на диван Милы. Сон приходит не сразу – я долго лежу, глядя в потолок и думаю обо всем, что произошло, что сказала мама.

Телефон завибрировал где-то на подушке. Сквозь сон я нащупала его и прищурилась – шесть утра. На экране – Артём. Сердце вздрогнуло.

– Алло… – шепчу, стараясь не разбудить Милу и маму. Тихонько поднимаю и выхожу на кухню.

– Ань… выйди, пожалуйста. – Голос у него хриплый, тихий, будто с трудом удерживает дыхание. – Что? Сейчас шесть утра… – голова еще не отошла от сна. – Ты с ума сошёл?

– Просто выйди. Я у подъезда.

– Что? Ты ведь был… Когда ты приехал?

– Прошу, мне нужно многое тебе сказать.