Глава 11

Дочка начинает возиться на моих руках и психовать. – Мама, пути-и-и… – трогает своими мягкими ладошками мое лицо и пытается обратить на себя мое внимание. – Что? Она хнычет и тянет ручки к полу. – Прости солнышко. Быстро ставлю ее на ножки, и она мигом мчит к дедуле, который подхватывает ее и кружит, пока она тянет его за усы. Да, папа сменил свой имидж и ему неожиданно пошел такой образ. Мне даже показалось, что мама в него заново влюбилась. Пока они играют, мы с мамой проходим на кухню, на первом этаже и садимся за стол. – Я в шоке не меньше твоего, Олеся, – сразу начинает мама, будто это все ее вина. – О чем ты, мам? Я в шоке, но ведь есть хоть какой-то шанс, что это не он? – Разумеется. Фамилия была упомянута вскользь, так что… – Что-то мне подсказывает, что реальность надо мной поиздевается еще. – Ну а с другой стороны, – мама пожимает плечами, боясь произнести те самые слова. – Я знаю. И я долго уверяла себя в правильности своего решения. – Он тоже принял решение в свое время. – Все так. Но когда я смотрю на мою девочку… Не знаю. Мне кажется, будто она уже осуждает меня за мои поступки. – Она дитя. И когда София вырастет, у вас будет не один день, чтобы обо всем поговорить. – Ты права. Возможно, это и правда кто-то другой. У Захара было три года, чтобы хотя бы просто позвонить. Не факт, что я бы ему все рассказала. Но он не сделал даже этого. – Но вопрос остается открытым. – Возможно, ничего существенно не изменится. Быть может, они выкупили землю и нам придется так же платить аренду за каждую точку, не более. – Я думала об этом, но боюсь, что будет все хуже. – Например? – Как если бы ты работала продавцом в чужом магазине. – Но… Выручка хорошая, но в холодное время? Это же не вариант. – Да. Придется искать работу. – Боже, не могу поверить, что это правда. – Это один из вариантов, Олеся. Другие мне даже в голову не приходили, если честно. Что еще можно придумать в таком случае? – Нужно подумать, мам. Я об этом поразмышляю. Попробую свои варианты создать, вдруг человек решит выслушать? – Ох, я на это надеюсь, дочка. Мы разошлись с родителями по комнатам и как только София уснула, я полезла в интернет. В сфере бизнеса есть распространенные фамилии. Но они повторяются редко. Поверить в происходящее вообще удавалось с трудом. Столько лет все было прекрасно. Весь мой подростковый период мои мама и папа занимались развлечениями. И тут на тебе, сюрприз. Оставалась всего лишь небольшая надежда судя по двум фамилиям, что мне выдал браузер. Первую нажимать не было смысла. Это был отец Захара – Виктор Федотович. Второй мужчина занимался бизнесом поменьше. А именно сантехникой. Имел несколько крупных магазинов в Северной столице и вряд ли решил бы в свои шестьдесят заняться тиром на море. – Неужели все-таки он? – щелкаю по первому пункту и тут же лицезрю фото старшего Измайлова. Захар удивительно похож на него. Но также имел черты своей покойной матери. Она была восхитительной красоты женщина. Уверена, что и человеком была замечательным. Но я с ней познакомиться не успела. Листаю страницу, перехожу на вкладку и попадаю на какой-то там вечер, который организован был на Новый год. Я вычеркнула их всех из своей жизни три года назад и вот сижу с замиранием сердца, боюсь увидеть что-то, что заставит меня что-то почувствовать или снова "заболеть" им. Много фото. Гости. Самые разные люди в прекрасных нарядах. И тут появляется на снимке он. Я не успеваю рассмотреть детали, как просыпается дочка. Она уснула на моей кровати, поэтому сонно потирая глазки сползает с нее и топает ко мне. – Ма-ма… – кладет свою головку на мои колени и начинает их гладить. Это удивительные моменты. Именно те, когда она просыпается. Она такая мягкая, такая нежная и кажется настолько ранимой, что боишься хоть слово произнести. – Привет, моя девочка. Иди ко мне на ручки. Она без возражений заползает и садится лицом ко мне, обнимая. Зарывается в моей груди и затихает. Я знаю эти пару минут тишины. Она досыпает эти мгновения, потому что потом она будет активной и веселой. Но сейчас, я глажу ее спинку и целую в макушку, смотря прямо на Захара. «И ты всего этого лишил себя сам, потому что испугался банальной ответственности… дурачок», – с грустью произношу все это в своей голове. Что удивительно, так это дочка. Которая внезапно оборачивает и смотрит в монитор моего ноутбука. Она еще плохо говорит, но активно пытается и с каждым днем ее речь становится все лучше. Малышка подползает ближе к столику и ладошку прикладывается к экрану, накрывая ею лицо своего отца. – Мама, дядя. – Да, милая. Дядя. Если не считать того, что она не просто какой-то там дядя, а твой папа. Она поворачивает голову и начинает смеяться, повторяя снова и снова впервые услышанное слово, не обращенное мной к моему отцу: «Па-па». – Он, София, наименее достойный человек этого слова. Тем более, от тебя. – Па-па. Мама, па-а-па, – тянет она, продолжая смеяться и трогать экранного Захара. Мне кажется, она ни одно слово не улавливала вот так быстро и просто. До воскресенья оставалось всего три дня. И пролетели они быстро. В напряженном и тягучем смятении. Только моя дочь и бабуля не поддались этому настроению. У них все было хорошо. Последняя вообще заявила, что это отличный шанс утереть бывшему нос. Так или иначе, я понимала еще одну вещь – встреча будет неизбежна. Утром в воскресенье я провожала родителей словно на битву. Оставалось им вручить мечи и щиты. – А я бы на твоем месте тоже поехала, – изрекла бабушка, когда они отъехали. – А мне зачем? – Нет ничего лучше, чем эффектное появление. – Ты вообще за чью команду болеешь, ба? – За Софийкину, – ответила и забрала правнучку с собой в тень виноградника. Когда мама и папа вернулись, я сидела на улице и ела мандарины. От нервов я слопала порядка десяти штук, не боясь заработать аллергию. – Ну что? – вскочила на ноги. Они переглянулись, и я поняла, что там был действительно Захар. – Каков результат? – Он хочет поговорить с нами всеми завтра. – Вы же приехали сегодня для встречи, я не понимаю. – Ты тоже должна быть на этой встрече, Олеся, – отвечает мама.