Эпилог

Захар Ужин в доме родителей Олеси внезапно перерос в ужин в ресторане через неделю. И все эти семь дней я проводил опять же с моими девочками. Мой отец приехал к родителям Олеси. Извинился и пригласил всех праздновать. Я думал, что это будет похоже на пытку для многих из тех, кто сидел за столом. Но… Все вышло просто замечательно. Не знаю, что случилось с моим отцом. Куда он отбросил человека, который на всех смотрит с высоты. Я надеялся, что его смягчила внучка. Моя дочь. Как же гордо это звучит. София села на мои колени и обошла стол по кругу. Просто переползала от одного человека к другому. Ей это явно понравилось. Мой взгляд все падал на Олесю. Она выглядела потрясающе в бледно-оранжевом сарафане на тонких бретельках. Заметил, потому что ее плечи такие красивые, соприкасались со мной, ведь она сидела рядом. Внутри разливалось тепло, которого было очень много за последнее время. С того момента, как в моей жизни снова появилась Олеся… а уж дочь, согрела окончательно. – Папа, дем, – подходит София ко мне и тянет за руку. – Куда? – Татавать. Мы сидели в ресторане с живой музыкой и заиграло что-то быстрое, веселое. – Оу, я не очень хороший танцор, дочь. – Ну, папа… Мои глаза метнулись к ее очаровательной матери, которая, стараясь сдерживаться, посмеивалась. – Что? – Она любит танцевать, Захар. Поэтому поверь, ты не уговоришь ее на что-то другое, пока она не потанцует. – Я понял, – опускаю бокал на стол и подхватываю малышку на руки. – Танцевать, так танцевать. София запищала и вцепилась в мою шею смеясь. Надевать брюки и рубашку было ошибкой. Хотя не скажу, что мне их жаль. Брюки были истоптаны ногами дочери, потому что сидеть на месте одном это не для нее, а рубашку она испачкала, пока мы танцевали. Пришлось мне это делать много раз. Ведь, как оказалось, ей понравилось танцевать именно со мной. Разумеется, я пригласил и Олесю. Правда, остаться вдвоем мы не смогли. На моих руках была наша дочь. И вот что в этом маленьком треугольничке, который мы образовали. Треугольник, который создала наша девочка, цепляясь руками за наши шеи. В этом было кое-что, что я ощущал очень явно. В центре нас стояла любовь. Любовь к этой невероятной женщине, что выстояла мою глупость и ошибку. Выстояла и родила нашу малышку. Любовь к ребенку, который стал глотком воздуха в моем мраке, что постепенно порабощал. Да, благодаря ей я смог жить дальше. Я закапывался все глубже, и моя дочь с Олесей меня спасла. Любовь, которую мне еще предстоит заслужить. Потому что я знаю, что мне придется доказывать свою надежность, свою преданность и вернуть веру в нас. В какой-то момент отец Олеси встал из-за стола и позвал с собой меня. Все напряглись и внезапно замолчали, но я, в общем-то, знал, что это произойдет, потому что Олеся стала ко мне более благосклонна и все вроде бы налаживалось. Я даже ждал, что он позовет на этот разговор. Хорошо, что никто не стал пытаться вставить слово. Я отдал дочку на руки Олеси и последовал за мужчиной. Он крутил в руке сигарету и смотрел на нее, когда я остановился рядом. – Не можете решиться? – Бросил. Вот держу при себе и каждый раз, когда тянет беру в руки, и держу. – Похвально. Он не ответил, только посмотрел на меня строго. – Долго ходить вокруг да около, не буду. Я свою дочь и внучку люблю. – Я тоже их люблю. – Это хорошо. Потому что, если не будешь их любить, я в этот раз Олеську слушать не буду. Придется нести ответственность, если обидишь. Вдвойне нести. – Не придется. Поэтому не буду даже говорить гипотетически. Он положил руку на плечо и похлопал по нему. – Сделай в этот раз все правильно, Захар. Не всем выпадает второй шанс. Про третий я и вовсе молчу. А если чувствуешь, что не сможешь, то и пытаться не стоит. Уйди сейчас. – Отлично, значит, все сделаю со второго раза. Мне третьи шансы не нужны, потому что я и второго не упущу. – Не подведи, – снова рука опускается на плечо, но уже сильнее и я прокашливаюсь, с улыбкой, что все понял. Вернувшись за стол, я смотрю на часы и решаю прогуляться с Олесей немного. – Пройдемся? – шепотом задаю вопрос. – Мне еще Софийку укладывать. – Я уложу, – в один голос отвечают мама и бабушка Олеси. – Это что саботаж? За столом поднимается волна смешков. Ее бабушка наклоняется ближе, но я все равно слышу слова. – Мы и утром присмотрим за ней и ночью, так что не переживай. – Бабуля, – она смущается и краснеет, возмущенно. – Что? Вы оба молодые родители. Время и на себя нужно. – Боже, – девушка встает и хватает меня за руку. – Пошли скорее, пока тут не стало еще более неловко. Мы оба целуем Софию, которая без истерик остается с бабушками и дедушками, затем уходим гулять по набережной. Первые минуты мы молчим. Олеся старается идти чуть дальше от меня, но в итоге я захватываю ее мизинец, а потом и всю ладонь, переплетая пальцы. – Ты очень хитрый, ты в курсе? – смеется, но руку не отнимает. – И почему же ты сделала такой вывод? – Ты всех склонил в свою сторону. У меня больше нет союзников. – Но мне важно, чтобы ты первая была моим союзником, зай. Останавливаюсь и встаю перед ней, взяв обе руки ее в свои ладони. – Я уже подозреваю, что ты скажешь, – предупреждает она меня. – Правда? – Да, Захар. Мы не были четыре года вместе, но все твои привычки мне известны. – Тогда ты должна знать и то, что это правда, – медленно сокращаю расстояние между нами. – И что я здесь не просто так. Встав к ней вплотную, Олеся поднимает подбородок и смотрит мне в глаза. Поэтому я и говорю, то, что она уже, итак, поняла. – Я люблю тебя, Олеся. Всегда любил. Ее грудная клетка все чаще поднимается и опускается, а глаза с отблеском фонарей начинают блестеть еще сильней. – Я больше не подведу тебя, нашу дочку… нас. – Захар, – она подается вперед и упирается в мою грудь лбом, а я обнимаю хрупкие, но такие сильные плечи моей любимой, чувствуя, как она обхватывает меня в ответ. – Все хорошо, – целую ее в макушку, наслаждаясь теплом, исходящим от нее. – Все будет хорошо, я обещаю. Мы остаемся стоять там еще недолго. До нас долетают звуки от пляжного центрального бара, где мы пили кофе впервые, а потом и не раз. Я не замечаю, как мы покачиваемся из стороны в сторону, словно в медленном ритме. – Я вижу, ты не натанцевался сегодня с дочкой? – А у тебя есть предложение? – Возможно, ты хочешь угостить меня коктейлем, раз нам предоставили всю ночь в распоряжение. – Обязательно, но сначала, позволь сделать кое-что, – моя рука ложится на ее шею, мягко поглаживая, пока губы тянутся к ее губам и касаются нежного бархата. – Как же я об этом мечтал, – шепчу, прежде чем поцеловать.