Глава 27

– София, смотри на маму дочь, – зову ее, чтобы сделать фото. Захар закопан в песок, а дочь в восторге, присыпает побольше песочка. – Черт, кажется, я уже пообедал, – сообщает мужчина, кривясь и выплевывая песчинки. – Я предупреждала, а теперь улыбаемся. Я делаю фото и стоит щелкнуть пару раз по кнопке, потому что всегда кто-то умудряется моргнуть, Софийка падает на своего отца с криком папа и обнимает за шею. Мне кажется, это слово у нее теперь самое любимое. Кстати, не знаю каким образом, но она говорит все больше и выстраивает длиннее предложения с каждым днем. Я не знаю, с чем это связано, но если на то пошло, то я готова верить в то, что это присутствие Захара в ее жизни. Прошла всего неделя, с тех пор как они познакомились. И видимся мы каждый день. Пока я на работе три часа, затем следующий день, большую его часть. И признаться честно, я люблю смотреть на свою девочку, которая словно оживает по-новому рядом с Захаром. Еще я могу сказать, что на данный момент этот мужчина и тот двадцатитрехлетний парень, которого я знала в прошлом. Тот на первый взгляд рассудительный, но часто трусоватый, парень, который легко потерял меня, не похож на этого мужчину. Хотя прошло всего четыре года. Как это произошло, я не понимаю. Но смотреть на то, как он справляется с ролью отца приятно. Потому что моя дочь счастлива, а это все, что мне нужно и важно. Засмотревшись на море пребывая в своих мыслях, я упускаю момент, когда Захар выпутывается из песочного плена и садится рядом. – О чем задумалась? – Да обо всем. – И обо мне? – Да. Но если ты решишь, что это что-то значит, то ошибешься. – Но это ведь что-то значит, не так ли? – Захар, прекращай, – фыркаю на него. – Зачем? Я ведь только начинаю. Сегодня я приду на ужин к тебе. – В дом моих родителей. Это разные вещи. – Одно и то же. – Ну конечно. Мы оба с улыбками на лицах замолкаем и смотрим, как София строит свои любимые песочные пеньки. – Почему ты просишь меня прекратить попытки добиться тебя снова, Олесь? Я поворачиваюсь к нему и, не желая лгать, говорю правду. – Захар, дело не в обиде на тебя. То, что было в прошлом, мы с этим разобрались. Дело в том, что… Я не хочу снова ошибиться. – Я этого не допущу. – Брось. Ты не можешь мне этого обещать. – Ладно, а кто может? Какой-то новый парень, которого ты, допустим, полюбишь, он сможет пообещать тебе это? – Да сможет. А все потому, что он него я не буду ждать предательства подсознательно, потому что он меня не подводил ни разу. – Вот как, – он опускает голову и встает. – А сказала, что с прошлым мы разобрались. Только знаешь, все равно не отступлю. Я пойду ополоснусь. Опускаю голову на свои поджатые колени. – Папа, де? – подходит София тут же заметив его отсутствие. – Сейчас вернется. Ты построила свои замки? – Да. Мотъи. Касата. – Ты права. Внезапно меня накрывает тень, и я оборачиваюсь, чтобы столкнуться с… – Виктор Федотович? – от неожиданности я даже не шевелюсь. – Пиет, – улыбчиво здоровается дочь, и я тут же поднимаюсь, взяв ее на руки, делаю шаг назад. – Зато теперь я понимаю, почему он так сюда рвался. Красивая девочка, – смотрит на дочь. – Что вам нужно? – не реагирую на его комплимент дочери, а наоборот вся напрягаюсь. Позади вижу приближающуюся Люду, его жену и мать Марины и начинаю высматривать саму девушку, но благо не нахожу. – Олеся, – она улыбается, будто не было четырех лет, когда меня не было в их жизни. – Здравствуй, милая. Дочка машет ей обеими руками и улыбается. – Ох, какая она у тебя прекрасная. Привет… – София, – помогаю ей. – София, – женщина берет ее ладошку и смотрит на меня. – Она красавица. – Спасибо. – Одно лицо с Захаром, – гордо произносит мужчина и смотрит на малышку… необычайно теплым взглядом. И тут до меня доходит, что он дедушка моей дочери. – Ты прав, Витя. Один в один, поразительно. О, кстати, прошу прощения за мою дочь. Я и подумать не могла, что эта идиотка такое вытворит. У меня сбивается дыхание от ее неожиданных слов. – Захар все нам рассказал, – продолжает она, заметив мое замешательство, – а Марина не стала отрицать. Боже, мне до сих пор стыдно. – Но… Почему-то я была уверена, что Люда поощряет выходку дочери, а оказалось… – Олеся, у меня репутация. У Виктора тоже. Ну какая к черту любовь к сводному брату. – Неожиданно., – В семнадцать она два года любила водителя, у которого жена и трое детей. Так что я отправила ее домой, а оттуда на принудительный отдых, на все лето. Вернется, пойдет работать в фирму, хватит уже. Топот бегущего Захара был слышен задолго до того, как он выскочил и встал передо мной и дочерью. – Отец, Люда, – кивает им. – Чего вам нужно? – Ты посмотри, – усмехается Виктор Федотович. – Защитник семьи. – Отец, я вопрос повторять не буду. Я тебя предупредил, чтобы ты не приближался к Олесе и моему ребенку. – Ты о моей внучке? – Неважно. – А мне как раз важно. Это моя кровь, Захар. К тому же у меня есть слова для твоей невесты. – Я не его невеста, – вставляю свое опровержение, но получаю взгляд от мужчины «это вопрос времени». – И все же, извиниться я обязан. – Не обязаны. Все в порядке. – Нет, Олеся. Я взрослый мужчина и принимать свои ошибки умею. Я ошибся. Захар отходит на полшага в сторону, давая хороший обзор на своего отца, но все равно не отходит далеко. – Мы всегда пытаемся дать детям лучшее, а заметить, что в итоге получается, не торопимся. Мне нечем гордиться. И я прошу прощения у тебя Олеся, и у тебя сын. Если я стояла в шоке, то Захар в полуобмороке. Такого услышать не был готов никто. Только Люда улыбалась. – Папа, – потянула руки София, нарушая молчание. – Пути, мама. Мужчина аккуратно взял ее и вновь развернулся к Люде и своему отцу. – Это небыстрый процесс, – ответил Захар. – Но спасибо. Тот лишь кивнул, продолжая смотреть на свою внучку. Поэтому, собрав в кучу свои эмоции и отбросив обиды, я строго решила, что в прошлое смотреть больше не буду. Устала. Шагнула к Захару и Софие. – Дочь, это твой дедушка. Деда Виктор. – Деда? – было видно, как она осмысливает данный факт. Ведь дочка знает только одного деду. – Да, зайка. Это твой второй дедушка. – Деда, – захихикала она и спряталась ото всех, обняв Захара. – Спасибо, Олеся, – сказал мужчина искренне благодаря. Да, мы можем держать обиды. Помнить лишь боль и фокусируясь на ней жить дальше. Но к чему нужно все это мне? Я злилась на Захара, на его отца и Марину. Совершала ошибки наравне со всеми, и к чему нас всех это привело? Да, я находила оправдания своим действиям. И мне это помогало, но увидев, как моя дочь радуется со своим папой каждую минуту, которая им дана. Как он любит свою малышку и дрожит оттого, что она его обнимает и зовет отцом, я понимаю, какой глупой была. Он тоже это понимает. Он, так же как я осознает всю глубину своих ошибок. Он прожил четыре годы уверенный в том, что убил своего ребенка одним лишь словом. Я не сравниваю наши ошибки. Не сравниваю приносимую ими боль. Я говорю о том, что мы осознали все. И готовы идти дальше. Будем ли мы держать друг друга за руку. Или просто пойдем плечом к плечу неважно, во всяком случае для меня. Мы рядом с нашей дочерью. Мы все равно семья.