Глава 6

Я игнорирую эту ненависть, которая льется патокой мне на голову. Только это скорее лава, пожирающая меня живьем. – Я за вещами, – все, что мне удается сказать, да и большего не желаю произносить. – Вовремя. Я уже начал их собирать. Снимаю обувь и ступаю в спальню, предчувствуя что-то нехорошее. Но как только открываю дверь, передо мной картинка предстает весьма неприятная. – Что это такое? Что ты сделал? Оглядываю пол, усыпанный моими вещами и открытые шкафы. – Собирал твои вещи, Олеся. Думаю, дальше ты справишься сама. Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. Я ошиблась, там была не только ненависть. Боль? Откуда? В моих он не увидел ее, когда отправил на аборт? – Какой же ты мерзкий, – чувствую, как по щеке катится слеза от обиды. – Да, – невозмутимо кивает, засовывая руки в карманы. – Я именно такой, Олеся. Ты права. Поджимает губы и уходит, оставляя одну с колотящимся сердцем. Ну и плевать. Я не стану выяснять, что заставило его вот так опуститься. Не после того, как он бросил меня одну и провел через ад, который мог меня сожрать живьем. Снова глажу живот, в тысячный раз радуясь, что не совершила эту ужасную ошибку. Сбор вещей длится долго. Я слышу, как Захар все это время в комнате для гостей. Он включил громко музыку, но вибрации от его перемещений до меня доходят. Я укладываю вещи так, чтобы поместилось как можно больше в два моих огромных чемодана. Сворачиваю каждую "колбаской", и это почти спасает. Но ведь у меня еще куртки и обувь. – Проклятье, – опускаюсь на угол кровати и думаю, что делать. Затем вспоминаю, как мы сюда въезжали. Нахожу в кладовой коробки, собираю их и распределяю габаритные вещи. Смотрю на три штуки упакованных и замотанных уже скотчем. – И все же, их стоит забрать сейчас, а не потом. У меня не остается выбора. Я встаю и, прошагав до двери, закрываю ее. Конечно, Захар не услышит мой разговор, но все же. – Алло, пап. – Привет, Олесь. Как ты дочь? – Могу я попросить тебя? – с трудом сдерживаю слезы, которые едва высохли на глазах. – Конечно. Что с голосом? – Я в порядке. И знаю, сейчас сезон и ты не можешь кататься туда-обратно, но можешь приехать за мной? – Приехать? – слышу, как он озадачен моей просьбой. И мама, спрашивает в чем дело. – Да. У меня много вещей, я не смогу их увезти сама. – Не понял, вещи хочешь домой отправить? Или сама приехать? – И я и вещи, папуль. – Так, – басит его голос, переполненный гневом. – Что он сделал? Узнаю моего папу. – Прошу, пообещай никаких звонков, и никаких выяснений, это важно пап. Я серьезно. – Олеська, ты мне не прикрывай его. Если он… – Я не прикрываю. Я все расскажу сама. Но мне важно, чтобы ты не выяснял ничего у Захара. Он пыхтит и злится, но я не могу обсуждать такую тему по телефону. – Пап, умоляю. – Ладно. Но расскажешь, пока будем в городе, чтобы я смог добраться до него и надрать ему не только уши, но и… – он прокашливается. – Хорошо. – Сейчас матери помогу и соберусь за тобой. Но только утром буду в городе тут полторы тысячи километров почти. – Я и забыла, как далеко ехать. – Давай садись на самолет ближайший, а вещи отправляй компанией по доставке. – Думаешь? – Да. За деньги не переживай, все оплачу сам. – Деньги есть. Ты прав. Я не подумала просто об этом варианте. Ладно, тогда поищу номер и отправлю все так. – Олеся, – строго зовет отец. – М? – Я могу приехать, если это необходимо. – Все в порядке, пап. Честно. Сейчас разберусь с вещами и в аэропорт. Он тяжело вздыхает, но не спорит. – Прости, что потревожила… – Я тебе дам, прости, – улыбаюсь его суровости. – Маме привет. Скоро увидимся. – Мы тебя любим. – А я люблю вас. Заканчиваю разговор и быстро нахожу номер компании по перевозкам и доставкам меж городами. Вызываю сюда курьера и остаюсь ждать, снова проверяя, все ли забрала. Но комната пуста, будто меня тут никогда и не было. Так и в жизни его не останется следа от меня. Не будет вещей, запаха, фото я уверена, он удалит. Не будет и продолжения нашего. Вот только я, как бы ни хотела забыть, никогда не смогу, потому что с собой у меня будет наше «мы». Я смотрю на свою руку и вспоминаю о кольце. Оно нравилось мне. И восхищало это чувство, что я теперь его. Что он считает меня важной частью своей жизни и не планирует отпускать, а думает о будущем. Как жестоко порой мы ошибаемся. Тяну его с пальца, и это становится таким раздирающим моментом, что я снова начинаю плакать. Я правда его любила. Мне казалось, что я видела, как мы оба взрослели в этих отношениях. Я видела, как наши стремления объединялись в одно направление. Думала, что это была крепкая любовь. Из тех, что длится до самой старости с кучей воспоминаний о проведенных днях вместе рука об руку. Но вот он итог. Я забеременела, и все сломалось. За дверью послышались шаги, и я резко выпрямилась и стерла слезы, оставив кольцо на прикроватной тумбочке. Взяла чемоданы и покатила их на выход. Открыла дверь и встретилась с внимательным взглядом Захара, который входил в гостиную из кухни. Покатила вещи и оставила у двери. Вернулась за несколькими пакетами, выдохнула и, снова выпрямив спину, пошла туда, но на этот раз он стоял в дверях спальни и смотрел на коробки. Без слов он взял две, поставив одну на другую, и вынес туда же к остальным вещам. Сделал второй ход за третьей. Все в диком молчании. Без взглядов. Без прежних эмоций. Плоско, ровно, но с замиранием сердца. Морщусь от подкатывающих слез и разворачиваюсь спиной, чтобы выйти. – Значит, ты сделала это? – Это? Страшно назвать аборт своими словами? – язвлю намеренно, чувствуя разрастающуюся злость и боль. – Сделала? – повышает голос. – Да, – громко и четко. Все. Я это сделала. Хватит. – Я понял, – отвечает осипшим голосом и пронзает насквозь болью, что ощутима в воздухе и не дает дышать. Я оборачиваюсь и вижу это в его глазах. Или… хочу видеть, я уже ничего не понимаю. – Прощай, Захар. – Просто уходи, Олеся, – он поворачивается спиной и уходит. Я забираю вещи. Отдаю большую часть в перевозку. Еду в аэропорт. Покупаю билет и спустя три часа улетаю домой. Хватит с меня.