Глава 25

Нина

Залетаю в приемную офиса Наумова. Благо, все уже давно разошлись по домам, и я без каких-либо препятствий и лишних разговоров направляюсь к двери кабинета Яна.

Меня колотит и трясет. В голове полный винегрет. Как Леон вообще оказался в офисе своего отца?! Почему ушел из дома?!

Савва со свекровью так и не раскололись, да и мне некогда было с ними разбираться. С этой сладкой парочкой я поговорю позже. И им этот разговор, ох, как не понравится! Это я обещаю.

Но настоящий момент главное, что мой сын жив и здоров.

Рывком дергаю дверь на себя, забегаю внутрь и осматриваюсь по сторонам. Леон абсолютно спокойно пьет чай за столом Яна. Стреляет в меня взглядом из-под насупленных бровей и…отворачивается в сторону, продолжая невозмутимо свое чаепитие!

Это что за новости?! Я-то тут причем?!

Мысленно успеваю прокрутить весь сегодняшний день и, хоть убей, не понимаю, что я сделала не так, раз сын на меня так разобиделся.

Голова начинает трещать.

- Леон, сынок, - бросаюсь к ребёнку, падаю на колени и крепко обнимаю его. Из глаз горячим потоком рвутся слезы. Сын позволяет себя обнять, но не обнимает в ответ. Остается безучастным и лишь, насупившись, блуждает по мне взглядом.

Да что такое?!

- Сын, почему ты ушел из дома?! Что случилось?

Леон молчит и переводит взгляд на Яна. Да когда они успели спеться?!

Наумов стоит у окна, опершись бедрами о подоконник, и внимательно следит за мной. С точно таким же воинственным, не обещающим ничего хорошего выражением лица, как у его сына.

- Леон?

- Леон, - Ян подбородком указывает сыну на дверь, – выйди в приемную, подожди там. Нам с твоей мамой нужно поговорить по-взрослому.

Сын послушно кивает, бросает на меня странный взгляд и выпутывается из моих объятий. Не оборачиваясь, идет на выход. Хлопок двери бьет по вискам, и я вздрагиваю всем телом от нервов.

Наумов отталкивается от подоконника, не спеша подходит к журнальному столику и наливает воды. Ставит стакан передо мной.

- Выпей и успокойся. Ты мне нужна в трезвом уме, - чеканит, и от его слов у меня по телу прокатывается не меньший страх, чем когда я узнала о пропаже сына.

Зубы отстукивают об край стакана, но я беру себя в руки.

- О чем ты хотел со мной поговорить?

Ян специально тянет время, наматывая на кулак мои и без того расшатанные нервы. Медленно наливает ещё один стакан, присаживается в свое кресло и отпивает воду мелкими глотками, не выпуская моего взгляда из плена. А мне хочется расцарапать ему лицо за его издевательства! Ведь он делает это намеренно! Измывается. Показывает собственную власть в данной ситуации.

Наконец отставляет стакан в сторону, подается вперед и на одном дыхании выпаливает:

- Леон – мой сын?

Теряю дар речи. Этот вопрос выбивает почву из-под ног, и я едва не падаю со стула. Я ожидала чего угодно, но никак не этого вопроса! Откуда вообще у него возникли эти мысли?!

- Что ты….

- Правду, Нинель, - подается вперед, перебивая. Упирается кулаками в столешницу и приподнимается с места. - Хоть раз в жизни скажи мне правду.

- Но…

- Поэтому я повторю свой вопрос: Леон – мой сын?

Молчу. Прикусываю губу до металлического привкуса на языке. Если я скажу правду…Она разрушит нашу с Леоном жизнь! И уже ничего не будет так, как прежде!

- Да с чего ты вообще это взял?! – пытаюсь держать оборону до последнего.

- С того, - толкает ко мне фотографию. Та самая, на которой изображены мы, молодые, счастливые и влюбленные. Единственная, которую не поднялась рука уничтожить. – Что подобный вопрос возник у твоего сына!

- И он пришел с ним к тебе? Почему не ко мне?

- Потому что вы с Савой лгали ему. Он буквально сегодня обсуждал со своей матерью, что Леон ему неродной. И пацан больше не верит своим родителям. Я уж не знаю, как, но он провел параллели между мной и тобой и пришел ко мне с этим вопросом напрямую.

Челюсть летит к полу. Лютое бешенство и злость на мужа и его мать топят меня с головой. И мне стоит большого труда держать себя в руках.

Какого лешего они творят?!

- Леон – мой?

Отпираться больше нет смысла. И я обреченно, едва слышно выдыхаю:

- Твой.