Глава 58

Нинель

- Мама! Папа!

Мы с Яном едва успеваем переступить порог больничной палаты, как наш сын бросается к нам, крепко обнимая сразу двоих. Я «отвоевываю» право первой обнять и зацеловать своего малыша, потому что не видела его столько времени. Ян все понимает, поэтому без лишних слов уступает мне и молча со стороны наблюдает за нами. Слезы радости градом катятся из глаз, и я щедро омываю ими лицо сына.

- Ну, мама, - Леон забавно морщится и уворачивается. - Мокро же! Не плачь, всё хорошо. Врач сказал, что я здоровый мужик, - шутливо демонстрирует бицепс. - Вот, смотри, какой!

- Ого! Впечатляет!

Вслед за нами в палату входит доктор. Осматривает внимательно каждого по отдельности, приветственно жмет руку Яну и протягивает ладонь Леону.

- Ох, какой сильный, - улыбается доктор, довольно кивая головой. - Теперь-то я спокоен, можно тебя отпускать на свободу.

- Правда? - глаза Леона загораются, а на лице появляется робкая счастливая улыбка. Он не верит своим ушам.

Мы не говорили ему о выписке. Решили сделать сюрприз. И он определенно удался.

- Домой? - повторяет, и глаза загораются неописуемым восторгом и предвкушением. - Насовсем?

- Конечно, - кивает доктор, похлопывая по плечу. - Залежался ты у нас, хватит место занимать. Другие тоже хотят.

- Ураааааа!

Леон принимается носиться по палате, как маленькая ракета. Машет руками, выкрикивает радостно и даже успевает попрыгать на койке.

- Тише, тише, не забывай, что ты в больнице, - усмехается доктор. - Остальные пациенты тоже хотят домой, не стоит их дразнить.

Леон кивает и начинает активные сборы. Доктор подходит к нам.

- Вот документы на выписку вместе с последними анализами и обследованиями. Поводов для волнения нет - они идеальны. Ваш сын в самом деле настоящий боец. Но я попрошу всё же придерживаться диеты «пятого стола». Без пиццы и колы, которыми Леон буквально бредит, - доктор усмехается, а я многозначительно смотрю на Яна. Он достаточно быстро освоился в роли отца, и постоянно балует Леона по поводу и без. И это я в нашей семье «плохой полицейский», а Ян - хороший.

В нашей семье…Удивительно, как быстро я привыкла к этим словам и с какой легкостью произношу их.

- Я готов! - выкрикивает Леон, поправляя шапку, надетую набекрень.

- Ух ты, какой шустрый, - доктор в удивлении слегка приподнимает брови. - Теперь понятно, почему ты лучший нападающий в команде. Оправданно.

Врач становится перед Леоном, кладет ладонь ему на плечо и слегка сжимает:

- Ну, пока, Леон. Не болей и больше сюда не возвращайся.

- Спасибо, - и весело добавляет: - Вы тоже не болейте, а то кто будет лечить, если у меня снова живот заболит?!

Ещё раз поблагодарив доктора, обнимаю сына за плечи и веду на выход. Ян подхватывает сумку с вещами и остается перекинуться парой слов с врачом. Догоняет нас чуть позже, на ходу пряча конверт во внутренний карман пальто.

- Представляешь, не взял, - бросает раздосадованно, усаживая сына на заднее сидение машины. - Ворчал и чуть не выгнал.

- Жалко…Мы же от чистого сердца.

- Ничего, я придумаю, как отблагодарить. Слышал, им в отделение нужно кое-что из оборудования и расходники в лабораторию…Значит, поручу помощнице заняться закупкой.

Ян садится на водительское место. Заводит машину и обхватывает мою ладонь, переплетая пальцы. С некоторых пор он ездит со мной только так и никак иначе.

Этот жест не остается незамеченным Леоном, на что наш сын расплывается в плутоватой улыбке. Он настолько счастлив, что не может этого скрывать.

- Вау, столько снега! - наш мальчик просто не отлипает от окна. Ещё бы, почти месяц провести в заточении! - Ух ты, там что, горку открыли? Мам, а мы пойдём на каток? А на тренировки мне когда? Пап, а на следующей неделе поиграем в футбол во дворе с пацанами?

- Обязательно.

Ян паркует машину прямо перед подъездом. На лавочке замечаю сгорбленную фигуру, и она кажется мне смутно знакомой.

- Маааааам, - хитро сощурившись, тянет сын, вышагивая рядом и перетягивая все внимание на себя. - А давайте пиццу закажем? Ну, ооооочень хочется…

- Сынок, нет. Доктор сказал, пока нужно соблюдать диету, чтобы твой организм окончательно восстановился.

- Пааааап…

Ян переводит взгляд на меня, и я предупреждающе выставляю указательный палец.

- Даже не вздумай! И не просите! Вы оба прекрасно слышали, что сказал доктор! Никакой пиццы и колы! Даже рот не открывайте! Каша - радость наша!

- Ян, сынок…, - раздается слабое сбоку, и мы втроем переводим взгляд на ту самую фигуру на лавочке у подъезда.

В сильно постаревшей женщине я не сразу узнаю…Зою Германовну, мать Яна.

Она здорово изменилась за такой короткий срок. До неузнаваемости. Ничего общего с той деловой и наглой женщиной с последней нашей встречи. Похудела килограмм на десять, под глазами синие, почти черные круги, кожа обвисла и пожелтела. Глаза потухшие, безжизненные. Пугающие. Мне становится не по себе от одного взгляда на неё.

Как-то не сговариваясь, мы с Наумовым принимаем «боевые» стойки и прикрываем собой Леона. Как будто ему угрожает опасность. Зоя Германовна с грустью и каким-то смиренным пониманием качает головой и на миг улыбается.

- Здравствуй, Нина. Леон, - кивает выглянувшему из-за спины сыну.

- Мы, пожалуй, пойдём, - бормочу, проводя ладонью по плечу Яна. Он весь словно из камня высечен. Медленно и глубоко дышит, в упор глядя на мать.

- Останься, - бросает Наумов, перехватывая мою ладонь. - Леон, иди домой. Там в комнате на столе тебя ждет сюрприз. Мы с мамой скоро подойдем.

- Ян….

- Я сказал: останься, - чеканит, глядя в глаза матери. - У меня от будущей жены секретов нет.

С осторожностью гляжу на Зою Германовну, но на ее лице нет той былой ярости и неприязни при упоминании моего имени и…

Погодите-ка!

Что?!

В шоке резко поворачиваю голову на Яна и рассматриваю аристократичный профиль, на котором не дергается ни единый мускул.

- Значит, ты не простил Эльзу…

- Если ты пришла поговорить об этом…

- Нет, нет, - женщина мотает головой, сильнее кутаясь в пальто. Боже, какая же она худая! - Наоборот, я поздравляю вас. Что всё-таки вы вместе. Что выстояли и смогли найти путь друг к другу. И без меня.

Хмурюсь, не понимая, что Зоя Германовна имеет в виду.

- Спасибо, - сухо отвечает Ян, никак не комментируя слова матери. Мне на крошечную долю секунды становится ее жаль. Ведь Наумов всем своим поведением и всем своим видом дает понять, что его терпение на пределе, и он не собирается общаться с ней в принципе. - Это все?

- Нет, я пришла…попросить прощения. У вас обоих.

Я чуть не давлюсь воздухом.

Я сплю?!

Властная, жесткая Зоя Германовна, которая лучше знает, какая женщина нужна ее сыну, пришла попросить прощения?..

Но это не сон. А наша с Яном реальность.

Его мать делает шаг навстречу, но Наумов остается стоять, даже ладони прячет в карманы брюк.

- Я очень перед вами виновата. И перед Леоном. Виновата так сильно, что не заслуживаю прощения. И пойму, если вы не захотите меня простить. Это скорее нужно мне, да, - добавляет, вздохнув и пряча от нас мелькнувшие слезы. - Чтобы спокойно…В общем, простите, если сможете.