Бонус 2

Арсений

Некоторое время спустя

— Арсений Петрович, мы можем поговорить? — Исаев не остается с командой, а выходит из раздевалки следом за мной.

— Об игре? Ты молоток, сделал этот матч, я это уже говорил.

— Не совсем, — парень внезапно начинает мяться. А я понимаю, в чем дело. Кажется, кому-то поступило выгодное предложение из НХЛ.

В принципе, ничего удивительного. Алексей невероятно талантлив, вопрос переезда был всего лишь вопросом времени. Удивительно вообще, что он в СКА так надолго задержался.

Что ж, значит, надо помочь ему советом.

— Ну пошли, поговорим.

Оказавшись в кабинете, снимаю надоевшие до оскомины галстук и пиджак и устраиваюсь в кресле.

Алексей же садиться не спешит. Что странно, парень он далеко не робкого десятка. Скорее наоборот, я бы сказал. Наглости и напора у него в избытке. Так, что впору насосом откачивать.

А тут что-то мнется.

— Садись, говорю, в ногах правды нет. И выкладывай. Какой клуб предлагает контракт?

— Клуб? — парень непонимающе моргает, а потом яростно мотает головой. — А, нет, речь не об этом.

— Тогда о чем? — теперь уже я ни черта не понимал.

— Речь о вашей дочери. О Ксюше.

— Не понял?

— Я люблю вашу дочь. Вернее, не так. Мы любим друг друга и хотим быть вместе

Я не сразу допер. Сознание отказывалось воспринимать шокирующие слова. А вот когда допер…

— Повтори…

— Мы с Ксюшей любим друг друга. Во всех смыслах.

Ну пиздец. Поднялся, ощущая, как в груди жарит настоящая ядерная бомба. Я этого щенка в дом привел, как к сыну относился… А он…

— Ты, блять, соблазнил мою девочку? В койку затащил? Да как у тебя рука поднялась, щенок?

— Все было по взаимному согласию и уже после совершеннолетия.

Ну, спасибо, блять, успокоил!

— Арсений, Петрович, надеюсь, вы понимаете, что Ксюша уже взрослая и может встречаться с мужчинами. Эээ, тренер, а зачем вам клюшка?

— Ноги тебе, мудаку, ломать буду!!! И руки тоже!

— Товарищ тренер! Давайте поговорим нормально!

— Беги, Исаев! Беги! Потому что если я доберусь до тебя, то в хоккей ты больше играть не будешь! Тебе кости будут как пазлы собирать!

— АААА!!!

Бамс! Бумсс! Тыдыщ….

****

— Харламов, угомонись!

— Маша, какого рожна ты так спокойна? Этот утырок совратил нашу дочь! Я ему за это ноги вырву и глаза на жопу натяну. И скажу, что так и было!

— Харламов, блин. Мозги проветри! Ты что, Ксюшку в монастырь запереть хочешь? Чтобы на нее ни один мужик не смотрел?

— Нет, но…

— Я за тебя вышла в девятнадцать лет, если ты не забыл. И ты мне тоже, знаешь ли, не Есенина ночами в постели читал.

— Это — ДРУГОЕ!

— Нет, родной мой, это то же самое. И мой отец, между прочим, оторвать яйца тебе не грозился при знакомстве. Даже «второе пришествие» нормально переварил.

— Да твой отец вообще святой человек! Я бы на его месте себя сразу же пристрелил!

— О боги, дайте мне сил и терпения!!!!

Маша

Я усаживаю мужа в кресло и встаю напротив. Демонстративно скрещиваю руки на груди и смотрю строгим взглядом.

Чтобы понимал, что я не шучу.

— Сень, значит так. Ноги будущему зятю ты ломать не будешь.

— А руки?

— И руки тоже! И отрывать их не надо!

— А можно я его просто расчленю, распихаю по сумкам и утоплю в Неве? Я тихо и по-быстрому. И без лишней крови.

— Харламов, твою дивизию! — психанула я. — Выключай в себе начинающего маньяка. Ничего из этого ты делать не будешь!

— Ну а ЧМТ? Или хотя бы легкий сотряс?

— НЕТ!

— Да что тогда можно?

— Можно вежливо поздороваться и пожать Леше руку. И улыбнуться.

— Вот так?

— Нет, с таким оскалом только в фильмах ужасов сниматься. Тренируйся лучше. И не вздумай испортить Ксюшке настроение.

***

Наконец, Ксюша с Алексеем уехали, и я быстро скользнула на диван, к мужу под бок.

— Видишь, Сень? Всё у них хорошо, любят друг друга, пожениться хотят. Видел же, как дочь сияет. Чего ты на дыбы встаешь?

— Ну, не знаю, — Арс недовольно вздыхает. — Рано им жениться, я считаю.

— Сеня, — а вот тут я напряглась. — Ты понимаешь, что ведешь себя, как твой отец? Он ведь тоже был против нашего брака. И всё сделал, чтобы его развалить. Не повторяй ошибок Петра!

— Я не он, Маша, — возмутился. Еще и обиженно так посмотрел. — И никогда таким не буду. Даже в старческом маразме.

— Ну тогда и не лезь к детям. Пусть живут, строят свое счастье, совершают ошибки. Это их жизнь, Сень. Если ты сейчас влезешь и надавишь на парня, разрушишь их отношения, то Ксюшка тебя никогда не простит. И я тоже.

— Ладно, Маш, — Харламов тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. — Влезать не буду, но и присматривать не перестану. И если Леха ее обидит, мало ему не покажется.

Ну, хотя бы так.

— Кстати, Маш, — на лице мужа внезапно появилась широкая улыбка. — У меня для тебя сюрприз.

— Какой?

— В среду я проведу пресс-конференцию.

— На тему?

— Объявлю о завершении тренерской карьеры.

— Ты серьезно? — в полном шоке на него уставилась.

— О да, Маш. Я сделал всё, что мог для сборной и парней. Чувствую это. Пора передавать пост более молодому и дерзкому. Плюс подзадолбался я, любимая. Нервы, постоянные перелеты, трансферы. А я ведь не молодею, шестьдесят скоро. Хочу больше времени проводить с тобой и детьми, а не на вечных играх и сборах.

— Но как же хоккей? Ты сможешь без него? — видит бог, я рада этому решению. Но очень боюсь, что муж зачахнет без любимого дела.

— Ну, — хитрая улыбка. — Совсем без дела я не останусь. Мне предложили должность спортивного директора в клубе, и я согласился. Так что в системе останусь, но буду работать на месте. Поближе к тебе. И каждый вечер буду ночевать дома. Нет, перелеты тоже возможны, но не в таком количестве, как раньше.

— Ах ты хитрый лис, — рассмеявшись, поцеловала в губы. Теперь точно можно было выдохнуть.

— Я этого и не скрывал никогда. Но любишь же, такого, как есть?

— Люблю.

— Не жалеешь, что тогда дала шанс?

— Ни одной минуты не жалела, Сень. Ты единственный, кого я хотела и хочу видеть рядом с собой.

— А я тебя, Марусь. Ты с первого взгляда стала моей и останешься ею навсегда. И мне безумно жаль тех потерянных лет, которые мы могли провести вместе.

— Возможно, это было нужно нам, — тихонько вздохнула. — Это испытание славой, эта разлука. Без нее мы бы не стали теми, кто мы есть сейчас.

— Думаешь?

— Да, жизнь научила нас обоих ценить любовь. Спасибо ей за это… — прильнув к мужу, прикрыла глаза…

В душе царили счастье и полное умиротворение. Так бывает, когда ты находишь свое место в жизни. И мое место — возле любимого мужа и не менее обожаемых детей.

И так будет всегда…

Конец