Глава 7

Вечер субботы у меня был отведен для похода с сестрой в театр.

Пару месяцев назад я купила нам два билета на обещавшую стать громкой премьеру, и с тех пор мы дни считали в ожидании даты спектакля.

И вот, наконец, этот день настал.

После встречи с Харламовым я успела добраться до дома, перекусить и переодеться, а потом выдвинулась к сестре.

Володя проводил нас понимающей улыбкой и пожеланием хорошо провести время, а сам остался присматривать за детьми.

За это я очень ценила зятя. Он никогда не пытался привязать сестру к дому, спокойно отпускал ее выйти развеяться, съездить к родным или в командировку.

А сам вполне спокойно управлялся с детьми. Даже без няни частенько обходился.

Вот и в театр он не пошел, дав нам возможность устроить своеобразный девичник. Погулять, отдохнуть, почесать языками.

Спектакль, кстати, нам обеим понравился. Это действительно было круто. И актерская игра, и сюжет, и постановка — всё было на высшем уровне.

После окончания мы заскочили в расположенную неподалеку кофейню, выпили кофе и обсудили спектакль.

А мне почему-то вспомнился Арс. Наверное, потому, что в сюжете тоже был персонаж блудного мужа, который активно увивался за бывшей женой. Которая, кстати, собралась повторно выйти замуж, а этот гаденыш ей активно мешал.

Вот и всплыли параллели с Харламовым на этом фоне.

Только вот Арс и правда изменился. Может, тоже к психологу походил. Или просто остыл, подумал и понял, что глупо гнаться за вчерашним днем.

Поэтому и стал вести себя осторожно. Ни намеков, ни цветов, ни двусмысленных взглядов. Даже кофе принес всем четверым, ничем меня не выделив.

Прогресс налицо.

А сцена у лестницы не в счет. Кстати, поблагодарить бы Арса надо, что не дал мне шею свернуть. Судя по глазам, он перепугался не меньше меня.

И руки, опять же, распускать не полез. Отпустил, как только я попросила. Это мне от страха померещилось чёрт-те что.

А вот от номера Нади отказался. Интересно, почему? Успел запомнить, или у него есть серьезные отношения?

Черт. Мысленно ругаюсь, поймав себя на странных мыслях. Неуместно такими вопросами задаваться бывшей жене.

Мы оба свободны и вправе встречаться с кем хотим. Остальное — глупости.

И вроде бы всё правильно, но изнутри всё равно что-то гложет. Какое-то странное чувство бередит душу, заставляя тихонько вздыхать и смотреть в окно.

— Эй, Марусь, ты чего? — очнуться меня заставляет голос сестры. — Ты в каких облаках витаешь?

— Прости, Ась. Задумалась немного.

— Проблемы какие-то? — сестра напряглась.

— Из проблем у меня только один клиент. Бизнесмен средней руки, а замашки как у царя. Чувствую, вынесет мне мозги. Но я справлюсь, ты же меня знаешь. А так у меня все в порядке. Просто настроение мечтательное накатило после спектакля. Бывает.

Про Арса я сестре ничего рассказывать не стала. Зачем? Мы встретимся от силы еще пару раз, а потом снова разойдемся по своим орбитам.

Так чего ради заставлять сестру нервничать?

Нет, рассказывать решительно не о чем. Точка.

— Тогда на выход? Можем пройтись немного, воздухом подышать. А потом домой. Оставайся на ночь у нас, кстати, всё равно завтра воскресенье. А с проектами поработать ты и завтра успеешь.

— А знаешь, — я улыбнулась и взяла сумочку, — я согласна. Пошли.

***

Две недели спустя

Я сильно недооценила Батышева, когда говорила, что он проблемный клиент. Он оказался не просто проблемным, а больным на всю голову.

Он сам не знал чего хочет, постоянно менял запросы и заставлял меня переделывать уже сделанные проекты.

После пятой встречи с ним у меня начал дергаться левый глаз. Да и пальцы подводить начали. Я по десять раз переделывала элементарные вещи.

Я бы сильно испугалась, что совсем разучилась работать с программами и даже мышкой, если бы параллельно не вела проект бывшего мужа.

С ним вообще проблем не было.

В то воскресенье, вернувшись домой, я от руки нарисовала то, что воображение нарисовало в голове.

Полученные эскизы мне понравились, и я решила, что буду плясать от них. Так что за две недели я почти успела сделать дизайн-проект квартиры Харламову.

Осталось только кое-что прилизать и сделать ЗД-визуализацию.

А вот Батышев. Он буквально сводил меня с ума своими правками и придирками. И, наконец, мое терпение лопнуло.

— Владлен Михайлович, — я выпрямилась в кресле и отложила распечатку проекта. — Вы исчерпали свой лимит правок. Теперь каждое изменение оплачивается согласно прейскуранту, указанному в договоре.

— Да ты совсем оборзела, мокрощёлка? — взревел он. На расплывшихся щеках выступили багровые пятна. — Какие доплаты?

— Такие, какие указаны в договоре! — холодно ответила я. — И осторожнее с выражениями. Оскорбления в адрес сотрудника компании недопустимы.

— Да какой ты сотрудник? — продолжил орать. — Ни хрена не понимаешь и делать не умеешь. Наберут простишлюпок через постель…

— Знаете, с меня хватит! — вскочила с места и направилась к выходу. — Дальше разговаривать будете с шефом.

— О, я поговорю. Я так поговорю, что ты отсюда вылетишь пробкой и никуда больше устроиться не сможешь. Будешь на панели телом торговать, где тебе и место!

Я с большим трудом сдержалась, чтобы не треснуть его по морде. А очень хотелось. Но пришлось терпеть и вести этого урода к боссу.

Скандал был жуткий. Весь офис высыпал в коридоры, слушая завывания Батышева. Никто, конечно, его слова всерьез не воспринимал, но приятного для меня всё равно было мало.

Этот боров еще и перед Румянцевым меня поносить начал.

Благо шеф его быстро оборвал и начал просматривать все документы с правками, которые я ему принесла. Я и всю переписку с Батышевым перекинула шефу на почту. Для полной картины, так сказать.

Дальше, что называется, картина маслом.

Я стою и изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Ведь профессионал должен уметь держать лицо в любой ситуации.

Даже когда клиент — откровенная мразь.

Шеф перебирает документы и все сильнее хмурится.

Батышев посматривает на меня со злорадством и буквально хрюкает, предвкушая мое скорейшее увольнение.

А мои нервы почти на пределе. Даже не на ниточке, а на тоненькой сопельке, как иногда выражалась мама.

Наконец, шеф поднимается, хлопает ладонями по столу и смотрит на меня предельно сурово.

— Мария Даниловна, выйдем на пару минут, поговорим.

Я пораженно застываю, не в силах поверить в услышанное. Как же так? Неужели босс позволит Батышеву взять вверх?

Позволит ему безнаказанно оскорблять своих сотрудников и творить беспредел?

Нет, я понимаю, что за Батышевым стоят большие деньги, но не настолько большие, до активов моей семьи ему очень и очень далеко, например.

У нас и повыгоднее клиенты были, и вели себя они более адекватно.

А прогибаться под таких сволочей, как Владлен, — последнее дело. Какими бы ни были у них финансы.

Румянцев же всегда казался мне справедливым. Он всегда умело разруливал проблемы и приходил к достойному разрешению конфликтов.

Именно поэтому я так обожала свою компанию. За адекватность руководства и справедливость по отношение к своим работникам.

И сейчас была в полном ауте.

— Конечно, Виталий Романович, — выдавила из себя и круто развернулась. Про себя решила, что извиняться не буду перед этой сволочью.

Лучше сразу уволюсь.

Только боюсь, что потом Румянцеву придется уволить половину персонала как минимум, потому что если я не смогла сработаться с Владленом, то никто не сможет.

Этот урод допечет любого.

Впрочем, это уже будут не мои проблемы.

Жаль, конечно, терять хорошее место, но получается, что оно не такое уж и хорошее, если начальство заставляет раскланиваться перед такими недоносками.