11 Глава

Во мне кипят, бушуют эмоции, но я молча присаживаюсь на край диванчика. Не хочу больше выглядеть слабой и уязвимой перед Зверевым. Он и так за последние дни успел повидать меня в разных сферах жизни и везде я, как назло, не преуспела!

Зверев смотрит на меня исподлобья, упираясь локтями в стол. Он серьезен, и я тоже.

Складываю руки в замок под столом. Ладони потные. Нервничаю, да. Не могу рядом с ним оставаться равнодушной несмотря ни на что! Это ужасно раздражает! Выбивает из колеи.

– Ну, говори, чего затихла? Я весь во внимании, – вздернув брови произносит Зверев.

Красив как черт! Все взгляды в зале постоянно обращаются на наш столик. Я чувствую, как и посетители и коллеги оценивают меня. Первые не понимаю, что официантка делает за столом со звездой мирового спорта, вторые недоумевают, что нас может связывать и как сам Михаил Зверев мог повлиять на мое повышение.

Я не экстрасенс, все просто на лицах написано без субтитров!

– Ты совсем рехнулся, Мишенька? – цежу сквозь зубы.

– Сбавь обороты, Стася. Я тебе не пацан какой-то с бара так со мной разговаривать, – говорит Миша, прожигая меня взглядом.

Уши вспыхивают. Ему что уже кто-то про мой безобидный флирт с Егоркой доложил? А чего я должна стесняться? Я девушка свободная, не обремененная отношениями, может и правда стоит сходить на свидание с барменом? Почувствую себя наконец женщиной, а не загнанной лошадью.

– А кто ты такой, Зверев?

– Я твой друг, – без раздумий отвечает. – Ты мне дорога.

Сердце режет без ножа.

– Прекрасно. А вот ты мне не друг, ты теперь мой начальник! И это я узнаю, не от своего “друга” с которым знакома со времен школы, а по факту. Ты ведь все любишь делать так по факту, Зверев?

Намекаю ему о нашем прошлом. И бровь не ведет. Говнюк. Подонок. Ненавижу.

О дочери думаю и сердце подрывать начинает.

– Не понимаю, твоих шпилек, Стася, и загадки разгадывать я здесь не собираюсь.

– Тогда по факту. Ты стал владельцем “Бархата?

– Совладельцем, – подтверждает.

– И видимо не вчера и не сегодня, – прищуриваюсь.

Такие дела за один день не делаются, я не идиотка.

– Видимо.

Около столика появляется Люся и кинув на меня взгляд, ставит перед нами чайник с чаем, молочник, блинчики с медом и сыром, а перед Зверевым с мясом.

Желудок против воли, напоминает, что кроме бутербродов на завтрак в нем ничего не было.

Когда Люся уходит, недолго молчу.

– Ты знал, что я здесь работаю, еще до первой встречи, да?

– Да, – опять не юлит ни отбирается.

Вот что за человек? Что у него в голове?

Может он и про Полинку знает? И просто ждет когда сама ему расскажу?

Смотрю на Мишу…да, нет…тогда бы он не был таким спокойным. Я хладнокровно понимаю, что за мой обман с дочерью Зверев меня никогда по голове не погладит, как бы он ко мне не относился.

Зверев разливает чай по чашкам, добавляет в мою молоко из молочника и ложку меда. Все как я люблю. И блинчики эти…К горлу ком подкатывает. Неужели помнит? Все вот эти мелочи? За что тогда он так сурово со мной поступил четыре года назад? Попользовался, разбил сердце.

– Стася, Стасенька. Сладкая моя, вкусная девочка. Хорошо тебе? Самая красивая, не плачь. Если хочешь я остановлюсь. Стаська, дурею с тебя, аж башню сносит…не могу. Никогда не отпущу.

Прогоняю болезненные воспоминания прочь.

– Я не нуждаюсь в твоих подачках, Миша, – говорю сипло, опуская глаза. – И новую должность не просила. И помогать мне тоже. Меня все устраивает.

– Да ну? Особенно шортики эти короткие тебя устраивают из которых у тебя задница вываливается, Стася? Терпеть когда тебя лапают и трахают глазами? Устраивает тебя все это?

– Устраивает! Это моя работа! Я прошла на нее собеседование!

– Можем считать, что прошла и на администратора. Я тебе доверяю, – безапелляционно, – мне нужен свой человек здесь среди персонала.

– Ты мог сначала, спросить у меня.

– И ты бы отказалась.

Естественно отказалась.

Меня трясет дрожь. Обхватываю пальцами чашку, чтобы хоть немного согреться.

– Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. До сих пор следующем этому правилу, Стася?

– Булгаков. Мастер и Маргарита, – произношу пораженно.

Это была моя любимая книга еще со школы. Я даже как-то набралась смелости и подарила Мише экземпляр, но не думала, что он прочтет и даже будет мне ее цитировать все же он боец, а не преподаватель литературы.

– Да, я прочел и усвоил одну простую истину. Женщины лучше себе горло перегрызут, чем попросят что-то у человека, который их обидел.

– А ты меня обидел?

– Видимо, иначе я бы дождался от тебя звонка еще четыре года назад. Но его так и не было.

Открываю рот, собираясь спросить о чем он, но рядом опять возникает Люся.

Бросает смущенный взгляд на Михаила и пищит “извините”, а потом обращается ко мне и тараторит:

– Насть, у тебя телефон в раздевалке разрывается не умолкает. Уже четвертый раз заходиться. Сходи ответь, может срочное что-то.

Сердце падает в пятки. По ночам обычно о чем-то срочном сообщают, только если это плохая новость.

Вскакиваю на ноги и несусь в раздевалку. Залетев в нее, слышу окончание звонка своей мелодии и, как спустя секунду, пока я борюсь с замком на шкафчике, телефон заходит входящим на новый круг.

Мама.

– Да, алло? Мам, у вас что-то случилось?

Сердце в груди сжимается. Если все в порядке, она обычно столько не звонит.

В Раздевалку заходит нахмуренный Зверев. Серьезный и напряженный. Останавливается рядом, ставя руки на пояс.

– Ой, Настька, Слава Богу, – кричит в трубку мама. – Полька огненная! Дышит тяжело. Свечку вставить не дает, от лекарства ее вырвало…я не знаю, что делать… Приезжай…