12 Глава

– Хорошо, сейчас приеду. Двадцать минут и буду.

Отключаю вызов и лежу в шкаф за одеждой. На мое плечо ложиться теплая мужская ладонь. Иголки бегут от этого прикосновения до самых пяток!

– Все хорошо? – мягко спрашивает Миша. – Могу чем-то помочь?

Дергаюсь, скидывая его руку.

– Мне надо домой, – произношу севшим голосом. – У Полины температура и свистящее дыхание. В саду эпидемия ларингита, наверное, это он.

Не знаю, зачем Звереву эта информация.

– Я отвезу.

– Миш, хватит, пожалуйста. Ты мне ничего не должен, а я ничего не хочу у тебя просить. Просто оставь меня в покое наконец-то!

– Ты мне, как родная, Стась. Я не могу оставить тебя в покое!

Зашибись. Моде еще скажет, что младшей сестрой меня считает?

Сил бороться у меня нет. Наматываю шарф прямо поверх форму и пихаю ноги в ботинки.

Молчу. Зверев бизоном сопит рядом.

– Стась, не спорь, а? Собирайся и выходи. Я предупрежу Карину, что тебя не будет пару дней и жду тебя у машины.

– Хорошо.

В машине едем в тишине. Я на нервах заламываю руки, Миша барабанит пальцами по рулю.

Ночь. Дорога пустынная. Свет фонарей бросает блики в стекла и на сверкающей свежевыпавший снег. Который уже в печенке сидит! Так хочется уже тепла и скинуть с себя верхнюю одежду.

Интересно, как долго продлиться строительство спортивной школы Миши? Насколько я знаю, почитала в интернете на досуге, стройку начали еще прошлым летом и вот спустя год, в начале июня проект должны сдать и открыть. А что потом будет? Зверев вместе со своей Алисой обратно в Дубай улетит?

Думаю о Поле. О моей крошке. Она всегда тяжело болеет с температурой трудно сбиваемой. Года еще не было ей, я была мамашей неопытной, мы попали в больницу инфекционную с интоксикацией. Ее от меня на капельницы забрали. А я осталась тихо плакать в палате и тогда был такой великий соблазн набрать Зверева, почти такой же сильный как когда я узнала о беременности и в день родов. На гордость наплевать хотелось и просто уткнуться носом в родное плечо.

– Спасибо, что подвез, – произношу я, как только машина останавливается около подъезда.

– Я подожду здесь. Если что пиши, – говорит Зверев, заглушая мотор.

– Зачем? – поворачиваюсь к Звереву широко распахнув глаза.

– Вдруг в аптеку нужно будет сгонять или еще что. Не знаю. Просто, знай, что я не уеду и ты можешь на меня положить.

– Спасибо.

Чувствую взгляд Зверева между своих лопаток всю дорогу пока иду к двери в подъезд.

Прибегаю домой и скинув ботинки, прямо в куртке, раздеваясь прямо на ходу, забегаю в комнату.

Мама сидит рядом с Полей и обтирает ее тряпочкой. В воздухе стойкий запах спирта. Горит ночник. Поля тихо лежит на спинке с закрытыми глазками в одних трусиках. Дышит тяжело.

Скорую надо вызывать.

– Мам, не надо! Так можно только хуже сделать!

– Всю жизнь так делали при высокой температуре! И ничего не было, вон тебя и Виталика вырастила. Почти не болели у меня, – ворчит мама.

– Лучше свечку поставить или ибупрофен дать, у нее ножки холодные судороги могут быть!

– Не хочет она ничего, лежит и сопит тяжело.

Я слышу это страшное дыхание. Точно ларингит. У нас в садике несколько мамочек писали об этом в чат.

Убегаю в ванну и мою руку. Грею под теплой струей, чтобы потеплее была.

– Как ты, моя крошечка?

– Мамоська, ты плишла…– открыв впалые глазки сипит Полька. – Я заболела.

– Вижу, мой котеночек. Так бывает. Ничего страшного.

Липкий страх стекает по позвоночнику. Никогда такой голос у нее не слышала, а когда дочь начинает лающе кашлять, понимаю, что здесь я сама не справлюсь.

Даю попить малышке теплой водичке и решаю вызвать скорую.

Мама ворчит в коридоре, что мы и сами можем справиться, нечего ездить заразу еще какую-то ловить. Но я опасаюсь ложного крупа.

Описываю оператору скорой симптомы, возраст и остается только ждать.

Проходит двадцать минут, сорок, час…