20 Глава

Я мечтала об этом поцелуе, когда была угловатым подростком, мечтала, когда была юной девушкой, а сейчас не понимаю, что чувствую. Миша волнует меня, как мужчина, волнует, как давний первый любовник, но теперь он еще и отец нашей девочки.

Миша обнимает меня крепче, углубляет поцелуй. Я отвечаю, не могу не отвечать. Когда целует любимый человек это самое потрясающее чувство на свете. Господи, но почему так болезненно щемит в груди?

– Стаська, девочка моя, сладкая…какая же ты…как же я скучал, – бормочет Зверев, отрываясь на секунду от моих губ.

Момента лучше не будет, поэтому я отворачиваюсь, закусывая нижнюю губу, чтобы не разреветься.

– Хватит, Миш. Не стоит.

– Почему, не стоит, Стась? – голос Зверева звучит глухо. – Ты не хочешь попробовать заново? Дать нам еще один шанс? У нас ведь теперь есть дочь…

– Вот именно, Миш! Дочь! Это не про страсть и мимолетное влечение к прошлой любовнице, это другое…Это более глубокое! У нас теперь есть Полина! И я не могу, мы не можем…все испортить ради нее. Ей нужен папа, ты ей нравишься, очень. Я вижу, как она тянется к тебе, хочет узнать получше и ты я вижу заинтересован.

– Да, так и есть и это не изменится. Я в нее уже влюблен, и хочу быть частью ее жизни, – твердо говорит Зверев.

Он не отступает, стоит рядом, почти касается меня. Его близость давит. НО почему то не нервирует меня, скорее успокаивает, поэтому набрав в грудь побольше воздуха, продолжаю:

– И это хорошо! Очень хорошо! Но это ваша с ней история, а не наша с тобой! Я очень хочу чтобы у вас с Полиной сложились хорошие отношения и не хочу быть их помехой. Если мы сейчас с тобой начнем что-то такое, – выразительно смотрю на губы Зверева, ощущая вкус его рта на своем языке, – и если мы не справимся, то пожалеем… Ты уедешь, разозлишься на меня, отдалишься от дочери, а ведь ты только появился в ее жизни!

– Стась, не думай о том, чего еще может никогда не случиться. Ты лишаешь наш шанса на семью.

Качаю головой. Да я лишила нас его, давно по ряду причин. И не хочу быть вновь виноватой, когда известному спортсмену Михаилу Звереву станет со мной скучно. И он променяет меня на модель из социальных сетей. Мне будет это проще пережить, если мы не переступим сейчас грань отношений мамы-папы прекрасной девочки Полины.

– Нет. Я так решила.

– Это твое окончательное решение? – скрипнув зубами спрашивает Зверев.

Он отходит на шаг, проводит рукой по волосам и выглядит растерянным и расстроенным.

У меня сердце ноет, разрывается, тянет и хочет к нему. Но я заранее знаю к чему это нас приведет. И не готова проживать разрыв с Мишей снова.

– Да. Давай просто будем друзьями, ради нашей дочери.

– Хорошо, – после недолгого молчания произносит Миша. – Будем друзьями.

Поля будто почувствовав, что ее родители закончили выяснять отношения, подает голос из салона машины.

– А кто тут у нас проснулся? – заглядываю внутрь, и отцепляю малышку из автокресла. Она выглядит сонной, широко зевает и укладывает голову мне на плечо, цепляясь руками за ворот моей куртки.

– Я пласнулась. Длуг тут? – спрашивает дочка, имея в виду Мишу.

– Я тут, принцесса. Ты все еще хочешь кушать? —ласково интересуется Зверев.

– Хочу. Сок. И макалоны.

– Все будет крошка, все у тебя будет.

Мы идем в ресторан в полном молчании.

Миша придерживает нам дверь. Персонал завидев известного гостя, начинает стелиться перед нами и угождать. И мы потихоньку оттаивает занимая свои места за лучшим столиком около панорамного окна.

Полина довольно вертит головой, рассматривая шикарное убранство ресторана. Я снимаю куртку и ей комбинезон, повторяя про себя мантру “все идет как нужно, ты все сделала правильно”.

Миша изучает меню, один раз отвечает на телефонный звонок, и сказав короткое “занят”, быстро заканчивает разговор, а потом и вовсе отключил телефон.

Если его и расстроило мое предложение дружить ради дочери, то он удачно это скрывает за своим добродушие. От того каким он влюбленными взглядом смотрит на Полину, мое сердце дает слабину и сжимается.

“Я все сделала правильно, я все сделала правильно…В одну реку не войдешь дважды.”

С лица красивой девочки администратора не слезает улыбка, она то и дело поглядывает на Зверева и стреляет недовольным взглядом в меня с Полиной.

Почему-то это поднимает мне настроение. Ну вот, куколка, он с нами сидит, суп пюре дочери с подбородка убирает и плевать ему на твою тройку упакованную в белую рубашку.

– Тебе не нравиться салат? – спрашивает Миша, кивая на мою нетронутую тарелку.

– Нет, мне все нравиться. Просто я привыкла бывать в более простых заведениях. Я немного в шоке, что эта тарелка зелени стоит почти как ночь моей работы в клубе, – давлюсь смехом, вытирая рот Полине.

– Так ты не надумала завязать с этой работой?

– Пока нет, мне же надо на что-то жить. И я хочу сделать маме операцию. Буду крутиться и совмещать, как раньше. Тем более у меня теперь другая должность.

– Да, голой задницей больше тебе светить не стоит, – серьезно произносит Зверев.

– Почему же? Ревнуешь?

– И это тоже. Но я думаю, вопрос времени, как скоро журналисты узнают о вас с Полиной. И поднимется шумиха, достанут на поверхность все грязное белье, не только твое и мое, но и наших друзей и родных. Ты должна быть к этому готова.

Об этом я и не думала. Но оказалось, что это гипотетическое “скоро” настало слишком скоро…потому что утром я просыпаюсь от настойчивых входящих сообщений.

Люба: “Капец, ты тихушница, Настька!!!”

А следом две прикрепленных ссылки с фото и красными заголовками: “Михаил “Зверь” Зверев вернулся в родной город и обрел свою тайную дочь” , ниже снимки нашей вчерашней трапезы в ресторане.

– Вот черт…– шепчу сокрушенно.

– Настька! Иди сюда! Тебя по телеку показывают! – кричит из кухни мама…