Глава 20

Вера Громкий звонок заставляет меня вздрогнуть. – Анатолий Николаевич, уменьшите, пожалуйста, громкость, – прошу водителя убавить музыку. Мужчина молча кивает в ответ и выключает радио. Достаю из сумочки телефон. Смотрю на экран и чувствую, как подло начинает потягивать за грудью. Звонит мой бывший босс, как-то иначе назвать этого человека язык не поворачивается. Перевожу взгляд с экрана мобильника на спящего сына. Как же они всё-таки чудовищно похожи друг на друга… Звонок прекращается и тут же раздаётся новый. С замиранием сердца жму зелёную кнопку на экране. – Алло, – неуверенно протягиваю в трубку. – Вера Викторовна, здравствуйте, – произносит не своим голосом. – Анна ушла из дома. И, судя по записке, она отправилась к вам. От его слов сердце в груди начинает стучать с бешеной скоростью, норовя вот-вот вырваться из груди. – Что значит ушла из дома? – То и значит. Оставила записку и ушла. Охрана особняка на ушах стоит. – А камеры? – Камеры установлены только по периметру забора. Ни на территории, ни в самом особняке камер нет. Специалисты отсматривают материал. Пока непонятно, как она смогла улизнуть. Территория особняка также осматривается. Вероятно она просто где-то хорошо прячется. – Я могу чем-то помочь? – Нет. Просто дай знать, если Анна появится у тебя, – произносит и кладёт трубку. Громко сглатываю. Как она дойдёт сама, если я живу у чёрта на рогах за несколько сотен километров? – Анатолий Николаевич, стойте! – своим криком пугаю даже саму себя. Перунов плавно останавливается на обочине и смотрит на меня вопросительным взглядом. – Анна пропала. Таранов сказал, что она пошла за мной. – Я правильно понимаю, что мы сейчас разворачиваемся, нарушаем все скоростные режимы и гоним обратно? Едва заметно улыбаюсь в ответ. – Понял, – Анатолий Николаевич без лишних вопросов разворачивается и на всех скоростях мчит обратно. До особняка долетаем раза в три быстрее. Я даже и представить не могла, что спокойный на вид Перунов способен так агрессивно вести себя на дороге. – Анатолий Николаевич, посмотрите, пожалуйста, за Димкой, – указываю на спящего в детском кресле сына. – Отнесу его в вашу комнату и почитаю книжку, – с широкой улыбкой на лице отвечает мужчина. Вылетаю из автомобиля и со всех ног бегу в сторону особняка. На мгновение останавливаюсь. Что-то я сомневаюсь, что пятилетний ребёнок мог покинуть территорию особняка и остаться незамеченным. Звучит как какая-то фантастика, чем реальность. Я больше поверю в то, что она где-то спряталась, а распрекрасная охрана Таранова не может её найти. Не знаю почему, но само сердце ведёт меня в сторону карпового пруда. Рассматривая всё на своём пути, медленным шагом иду по вымощенной плиткой тропинке, ведущей к пруду. Будет звучать максимально странно, но что-то особенное связывает меня с этим прудом. Ведь ещё утром Таранов обнимал меня со спины и учил забрасывать удочку. Как бы мне хотелось, чтобы это была наша не последняя семейная рыбалка, но, увы, история не имеет сослагательного наклонения. Таранов пошёл по простому пути и предпочёл выгнать меня из дома, а не поговорить и разобраться в произошедшем… – Мама… – тонкий голосок Анны, доносящийся со стороны малинового куста, касается моего слуха. Срываюсь с места и со всех ног беру в сторону источника звука. Раздвигаю ветки колючей малины и вижу зарёванную Анну прямо посередине куста. – Аня, родная! Ты как сюда забралась? Осматриваю огромный колючий куст малины. Залезть в самую середину – надо постараться. Тут такие дебри. – Я собрала вещи, хотела к тебе пойти. Папа говорил, что с пустыми руками в гости не ходят, поэтому я решила малины нарвать. Полезла за большой ягодкой, – указывает на малину в самом центре куста. – Ягодку не достала… Попыталась назад, но никак. Колючки всюду… – Ты только не волнуйся, я сейчас тебе вытащу. – Спасибо… – поднимает на меня заплаканные глаза. Размеры куста, честно сказать, поражает воображение. Неудивительно, что, попав в западню, пятилетняя девочка не смогла выбраться самостоятельно. Скидываю ветровочку и, обмотав ладонь, начинаю аккуратно загибать шипастые ветки малины на землю и прокладывать путь. Изодрав все руки в кровь и засадив кучу заноз, всё-таки пробиваюсь к центру и вывожу заплаканную девчушку из западни. – Прости… – произносит виноватым голосом и опускает заплаканные глаза вниз. Присаживаюсь на колени перед ребёнком и чувственно обнимаю. Пока мы ехали обратно, я успела нафантазировать себе такое, что волосы сами собой встают дыбом. Но, слава богу, всё обошлось. – Всё хорошо, маленькая моя, – покрепче прижимаю к себе девочку и целую в макушку. – А можно я с тобой жить буду? – слегка подрагивающим от слёз голосом медленно проговаривает Аня. Чувствую, как за грудью подло покалывает. Я не знаю, что и сказать. Своим ответом боюсь сделать девочке больно… – Родная моя, папа тебя очень любит и не сможет без тебя. Ему будет тоскливо. – Оставайся с нами жить навсегда… – поднимает на меня заплаканные глаза. – Анечка, ты уже взрослая и должна понимать, что в жизни так не бывает. Твой папа должен сам решить, с кем ему связать свою жизнь, – на выдохе произношу я и с болью прикусываю губу с внутренней стороны. Таранов четыре года уже решил, когда сделал мне предложение, но коварная судьба распорядилась иначе и стёрла из его памяти и малейшее упоминание обо мне. – Понимаю… – совсем как взрослая протягивает в ответ. – Побудь со мной немножко. Анна устраивается на берегу пруда, а я сажусь рядом и легонько приобнимаю её. – Я не хочу называть Марию мамой. Она плохая, – произносит Аня и указывает на синяк на своей правой руке. – Она сделала мне крапивку. Смотрю на усеянную синяками руку девочки и глазам своим поверить не могу. Я-то думала, это она ударилась, когда самостоятельно выбраться пыталась, оказывается, нет. Прощальный подарок от несостоявшейся мачехи. – Я уже говорила и скажу снова. Мамой ты должна называть только того человека, к которому испытываешь самые искренние чувства. Никто не вправе заставлять тебя против твоей воли. – Правда? Только того, к кому испытываю самые-самые искренние чувства, – поднимает на меня зарёванные глаза, с силой обнимает меня за шею и произносит едва ли не навзрыд: – Мама, мама, не уходи от меня. Громкий удар заставляет вздрогнуть. Синхронно с Анной поворачиваемся в сторону источника звука и едва ли не в обморок падаем от развернувшейся перед нашими глазами картины. Таранов лежит на газоне, а за его спиной с сумасшедшей улыбкой стоит Мария и держит в своих руках деревянную палку, испачканную кровью…