Глава 1

Глава 1

— Я не хотел этого делать сейчас, но раз пошла такая пьянка… у меня для вас важное объявление, — Паша встает места главы семейства за накрытом мною столом в честь тридцатой годовщины нашего брака, делает небольшую паузу и… огорошивает не только меня, но и всех присутствующих: — Света, я собираюсь с тобой развестись! — заявляет муж прямо в мои глаза.

Если бы я стояла, то точно оказалась на полу, а так просто едва не роняю челюсть себе на колени. Смотрю на Пашу… на моего мужа, чьи темно-русые волосы давно покрылись сединой, и не могу поверить в услышанное. Такое чувство, что из его рта с тонкими губами, скрытыми под плотной серебристой щетиной, вылетели чужеродные слова, произнесенные на иностранном языке. Иначе как объяснить тот факт, что они никак не укладываются у меня в голове?

Хотя… может быть дело в том, что это второе потрясение за вечер — только что Оля, жена моего старшего сына, объявила, что они разводятся, и сбежала. Как бы ее ни пытались остановить… все, кроме Дениса — сын сидел как истукан, и просто смотрел собственной жене в след, — ничего не вышло.

Оля… Оленька, она мне совсем как дочка, и я видела боль на ее лице, когда она бросила быстрый взгляд на Дениса, прежде чем развернуться и уйти подальше. Ей было больно. Очень.

Но я подавила порыв побежать за ней, хотела сначала выяснить у сына, что у них произошло, прежде чем предпринимать какие-то решительные действия, а теперь… буквально оказалась на месте Оли.

Мое сердце будто тысячи игл одновременно пронзают. Дышать становится невероятно трудно. Приходится проталкивать в себя вдохи, пока я смотрю на бесстрастное лицо мужчины, с которым прожила тридцать лет.

Паша… он, конечно, постарел, но в моих глазах не изменился.

Я все также вижу молодого парня, в которого влюбилась, когда мне было всего семнадцать. Я, молоденькая светловолосая девчушка, только поступила в институт, а Паша уже там учился на третьем курсе. Он был… звездой. Красавец, комсомолец. Статный, с развитой мускулатурой, да еще и умный. Мечта любой девочки!

Я влюбилась в него с первого взгляда… на линейке, на которой Паше доверили читать приветственную речь первокурсникам.

Помню, как стояла и смотрела на него огромными глазами. Даже дышать боялась. Его хрипловатый баритон завораживал, заставлял бабочки порхать в животе, а сердце биться все чаще и чаще… то самое сердце, которое сейчас сжалось в болезненном спазме и не может разжаться.

Я не думала, что такой популярный молодой человек обратит внимание на столь неприметную заучку, как я. Но произошло ситуация, которая часто случается в подростковых романах, таких любимых моей дочкой, Лизой, в детстве.

Паша как раз спускался со ступенек перед университетом, только что закончив читать свою приветственную речь, споткнулся и… влетел меня. Я же поймала его инстинктивно… Ну как поймала, просто обняла обеими руками, когда его тело врезалось в меня. А потом мы оба полетели на жесткий асфальт. Не понимаю, как он умудрился перевернуться перед самым “приземлением”. Но факт остается фактом, вместо жестокого асфальта, я “встретилась” с твердой грудью молодого человека. До меня донесся болезненный выдох, смешанный со стоном, я же ощущала лишь… тепло. Не знаю, сколько просто лежала на нем, но, видимо, долго, ведь когда подняла голову встретилась с насмешливым взглядом.

— Удобно? — спрашивает молодой человек, приподнимая уголки губ в самодовольной усмешке.

Краска заливает мои щеки, распространяется на шею, грудь.

Мне требуется всего мгновение, чтобы осознать насколько провокационное наше положение, и я резко… поднимаюсь.

Ну как поднимаюсь… не подходит и секунды, как я обратно падаю на грудь ранее понравившегося мне парня, потому что до меня доносится болезненный стон.

На этот раз я не сразу понимаю, что произошло. Лишь увидев страдальческую гримасу на его лице и прокрутив в голове последние событие, все осознаю.

Если я думала, что не могу покраснеть сильнее, очень ошибалась.

Ведь теперь прекрасно помню, что коленкой надавила прямо… ну туда…

Смущение захватывает меня с головой. Сердце еще сильнее разгоняется. Мысли скачут с одной на другую. Не знаю, что делать. Правда, не знаю, пока…

— Может, ты уже слезешь с меня? — произносит парень голосом, которым вполне можно резать куски стекла. — Только аккуратно, — добавляет, когда я снова начинаю возиться.

Никак не реагирую на его последнюю реплику. На этот раз поднимаюсь на ноги без проблем и опускаю голову.

— Простите, — выдыхаю, краем глаза замечая, что парень тоже неуклюже встает.

Мгновение тишины быстро сменяется, взволнованным:

— Эй, ты чего?

Парень двумя пальцами поднимает мой подбородок. Наверное, хочет, чтобы я посмотрела ему в глаза, но я смущенно отвожу взгляд. Прежде чем успеваю придумать, что ему ответить он вмиг сокращает разделяющее нас расстояние и шепчет мне на ухо:

— Знаешь, я еще никогда не падал в руки красивой девушки. Это… приятно. Но за последний… казус, ты должна меня по-крайней мере накормить. Умеешь, варить борщ?

Все это происходило на глазах у пары сотен студентов, как минимум, и почти всех преподавателей. Большего стыда, чем в тот день я в жизни не испытывала. Но борщ все-таки сварила. А на следующий день — картофельный супчик. Были у нас и котлетки с пюрешкой, и голубцы, и фаршированные перцы.

Между мной и Пашей все быстро закрутилось, завертелось. Дениска у нас появился, когда я была на третьем курсе. Пришлось взять академический отпуск, чтобы заниматься младенцем. Паша мне не особо помогал. Он тогда уже строил свой первый бизнес.

Сначала нам было трудно… мы перебрались едой, которые передавали нам наши матери, но потом дело мужа выстрелило. Я забеременела второй раз… а Паша пропадал днями и начатыми на работе, строя свою империю. Я его всегда поддерживала и радовалась успехами мужа. Вот только из-за всего это университет так и не закончила, о чем очень жалею. Хотя не скажу, что я в чем-то когда-либо нуждалась. Муж всегда нас обеспечивал. Даже, когда его бизнес прогорел, он умудрялся заработать на самое необходимое и одновременно пытался начать все сначала, пока я занималась детьми и брала небольшие подработки, чтобы хоть немного облегчить жизнь Паши.

Я всегда восхищалась целеустремленностью мужа, хотя, надо признать, мне его очень не хватало во время нашего брака. Наверное, поэтому я однажды начала заниматься рисованием. У меня всегда была страсть к творчеству и в какой-то момент стало хватать времени, поэтому я рисовала, рисовала, рисовала…

В итоге, у меня накопилось много картин, и однажды их увидел Паша. Он… он организовал для меня выставку.

Этот его жест. Он был для меня чем-то вроде проявление любви мужа ко мне. Когда Паша привел меня в галерею, все показал и рассказал, казалось, я еще долго дышать нормально не смогу.

Тем более, на той выставке купили кучу моих картин — деньги от их продажи до сих пор лежат у меня на счету. Я их не трогаю, ведь после того, как муж показал мое творчество всему свету, у меня появился стабильный поток клиентов, которые хотят получить картину на заказ.

И все благодаря… Паше.

С каждым годом, проведенным вместе, моя любовь к мужу только крепла, а его… видимо, слабела.

Иначе как объяснить тот факт, что он хочет… развода?

Да-а-а, наконец, мне удается осознать масштаб трагедии окончательно, и это ощущается так, словно мое сердце вырвали из груди и потоптались на нем у всех на глазах. Хуже мне сегодня уже сделать невозможно. Или мне только кажется?

Слезы наполняют глаза, дыхание хоть и возвращается, но причиняет боль такой силы, что хочется свернуться в клубочек в моем прекрасном белом платье на полу. И плевать, что все увидят. Главное, мне станет легче. Станет же?

— Как ты можешь? — первой приходит в себя Лиза. — Папа…

— Я уже двадцать семь лет твой папа, — обрывает ее Паша. — И после нашего развода с твоей мамой ничего не изменился. Я просто хотел, чтобы вы знали — я совсем скоро планирую начать новую счастливую жизнь.

— Но… — предпринимает еще одну попытку что-то сказать дочка, заправляя темные идеально уложенные волосы за уши.

— Не надо, — качает головой муж. — Решение принято и обжалованию не подлежит!. От вашего вмешательства в дела старших ничего не изменится, — бросает предупреждающий взгляд на Дениса, который тоже выглядит так, словно едва сдерживается с поджатыми губами и стиснутыми кулаками. — Если у вашей матери, есть ко мне вопросы, она может их… наедине, — встает из-за стола и направляется к кабинету, из которого я только недавно его вытащила.

— Но почему… почему сейчас… на вашей тридцатой годовщине?! — все-таки не выдерживает Лиза, крича ему вслед и выглядя так, будто вот-вот расплачется.

Расстройство дочери понятно, ее идеальная картина мира только что разрушилась… как и моя.

Паша останавливается. Несколько секунд не двигается, будто обдумывает нужно ли дать ответы собственной дочери или лучше оставить ее в неведении с вопросами, но, видимо, чаша весов перевешивает в сторону первого варианта, потому что муж заявляет, нанося мне очередной и, кажется, фатальный удар:

— Мне надоело делать вид, что я люблю вашу мать!