Глава 14

Глава 14

Кухня Эльвиры Павловны светлая, с окнами, выходящими в сад. Стол дубовый, массивный, покрыт белоснежной скатертью с тонкой вышивкой. На нем находятся изящный фарфоровый сервиз с нежными цветочками, серебряные ложки, вазочка с печеньем. И два пирога — мой и Софин, как два близнеца-предателя.

Эльвира Павловна усаживает меня на один конец стола, Софу — на другой, а сама устраивается поудобнее посередине, словно судья на ринге. Спокойно разливает ароматный чай по тонким чашкам, ее движения точны и неторопливы.

— Я так рада, что у меня появились соседи, — начинает она мирно, как будто только что не было никакой вспышки. — А еще больше рада соседкам. Поселок не так давно решили расширять, поэтому построили новые дома, и я первое время чувствовала себя… одиноко, — женщина кладет кусочек сахара в свою чашку, помешивает ложечкой. Звон фарфора кажется громким в напряженной тишине. — Мой племянник перевез меня сюда… Он когда-то был знаменитым хирургом, которого куда только не звали поработать. Талантливый, перспективный… — ее голос чуть дрогнул. — Но потом случилась авария. Повредил руку. И все… карьера закончена, — она тяжело вздыхает и делает глоток чая. — Это, конечно, заставило его пересмотреть жизнь. Поэтому он решил уйти на пенсию, прикупил домик в этом поселке, меня потащил за собой. Я ему благодарна, конечно, но… — Эльвира Павловна смотрит то на меня, то на Софу. — Знаете, хочется общения. Настоящего. Вот как сейчас.

Женщина ставит чашку. Берет нож и аккуратно отрезает по кусочку от каждого пирога, кладя их на тарелку перед собой.

— Ну что ж, за знакомство, — снова поднимает свою чашку, но не чокается, а просто делает вежливый глоток. — Теперь попробуем ваши творения.

Эльвира Павловна сначала пробует мой пирог. Медленно жует, прикрыв глаза, явно прислушиваясь ко вкусу. Потом пробует пирог Софы. Делает то же самое. На ее лице появляется искреннее удивление.

— Вау! — восклицает она. — По вкусу не отличишь! Это… потрясающе вкусно! Оба пирога потрясающе вкусные! — женщина смотрит на нас. — Девочки, а чего вы сидите? Пробуйте же!

Софа, сияя от похвалы, первая накладывает себе по кусочку с каждой тарелки. Откусывает сначала от одного, потом от другого. Делает театрально-восторженное лицо.

— Ой, правда! Не отличишь! — объявляет она. Ее взгляд скользит ко мне, и в нем отражается не просто торжество, а жестокая насмешка.

“Видишь? Не только в постели, но и на кухне я тебя заменила!” — кричат ее глаза, хотя вслух Софочка не произносит ни слова.

Эльвира Павловна же, похоже, ничего не замечает или просто делает вид, с аппетитом отламывая еще по кусочку с разных пирогов.

— Софа, — обращается она к девушке, пока я сижу, окаменев, не в силах не дотронуться до еды, не уйти. — А как давно вы с Павлом вместе? Ты вроде сказала, что недолго. Как вы познакомились? Какие планы на будущее? — тон женщины дружелюбно-заинтересованный, но я ловлю острый, изучающий взгляд, брошенный в мою сторону.

Софа с готовностью разливается соловьем, отставив чашку.

— Ой, это очень занимательная история! Вы не поверите, мы просто столкнулись на улице! — она смеется заливисто, будто рассказывает анекдот. — Я выходила из торгового центра, разговаривала по телефону, ничего не видела вокруг. И тут — бам! — Паша влетел в меня! Чуть не сбил с ног, но успел удержать. Пашенька сильный, знаете ли! — Софочка хихикает. — Чего не скажешь о моем телефоне. Он выскользнул из рук — экран вдребезги! И покупки мои рассыпались по асфальту. Паша помог их собрать. А потом… — она делает кокетливую паузу, — …потом купил мне новый телефон. Самый дорогой! И все… закрутилось-завертелось! Это было всего пару месяцев назад. И вот мы уже живем вместе! Представляете? И такое бывает! Я сама в шоке! — девушка прикладывает руку к груди. — Да и пожениться собираемся скоро. А потом… ребеночка. Паша, мой, все-таки взрослый мужчина, — она бросает быстрый, оценивающий взгляд на меня. — Он уже нагулялся и не прочь обзавестись… обязательствами.

Нагулялся…

Обязательствами…

Ребеночка…

Слова вонзаются в мозг, как раскаленные иглы. Пару месяцев. После тридцати лет он со мной разводится. А спустя три года всего за пару месяцев решается на семью, детей. С этой… девочкой, которая одного возраста с нашими детьми.

Не выдерживаю. Вскакиваю на ноги так резко, что стул скрипит и едва не падает на пол. Две пары глаз тут же оказываются на мне.

— Простите… — лепечу я, голос предательски дрожит. — Я… я совсем забыла… У меня там в духовке… еще один пирог… Он сейчас сгорит… — Бред. Идиотский, прозрачный бред. Но я уже не могу здесь находиться ни секунды.

Разворачиваюсь и почти бегу к выходу. В спину мне летит голос Эльвиры Павловны, мягкий, но настойчивый:

— Светочка, вы только обязательно возвращайтесь! Я очень хочу побольше и про вас узнать!

Не оборачиваюсь. Вылетаю на крыльцо, хлопнув дверью. Вечерний воздух не приносит облегчения. Иду широкими шагами к своему дому, не чувствуя ног под собой. Меня трясет — от ярости, от унижения, от боли. В голове, как проклятый рефрен, крутятся слова Софы: “Нагулялся… Обязательства… Ребеночка… Пару месяцев…”

Паша… он променял тридцать лет на эту пустышку всего за пару месяцев? И готов дать ей то, в чем отказывал мне годами? Дом за городом? Настоящую семью с мужем, который часто находится дома? Даже мои рецепты ей отдал!

Жаль, дойти до своей калитки не удается. За спиной раздается быстрый, легкий топоток, а через несколько мгновений меня догоняет слащавый голосок:

— Света! Подождите!

Ускоряюсь, не оглядываясь. Рука тянется к дверной ручке моей террасы. Почти дотрагиваюсь до холодного металла…

Тонкие, но удивительно сильные пальцы впиваются в мое плечо. Резкий рывок. Меня с силой разворачивают.

— Я сказала — стоять! — шипит Софа. Ее лицо, такое милое и глупое за столом у Эльвиры Павловны, сейчас искажено холодной злобой. На нем больше нет ни тени инфантильности. Глаза девушки превратились в узкие щелочки, полные ненависти. Софочка встала так близко от меня, что я чувствую ее горячее дыхание.

— А теперь послушай сюда, старая курица, — шепчет словно ядовитая змея. — Если ты испортишь мне жизнь — пеняй на себя. Я знаю, Паша дал тебе неделю, чтобы убралась отсюда подальше. Тебе лучше его послушать, — Софа делает паузу, ее пальцы впиваются в мою руку до боли. — Иначе я тебе устрою такую сладкую жизнь… — она скалится, обнажая ровные белые зубы, — …что ты сама побежишь отсюда, куда глаза глядят. Поняла меня?