Глава 25

Глава 25

В помещении повисает тишина. Густая, звенящая, как натянутая струна. Даже гул голосов из других уголков зала и тихая музыка приглушаются. Такое чувство, что вокруг нашего столика возвели невидимый купол, отрезающий нас от остального мира, от вмешательства посторонних. Весь мой мир сужается до этого островка света над столом, до двух мужчин: один тот, от которого я бегу, другой — к которому только присматриваюсь, — и до бури внутри меня.

Шок от слов Алексея, от вопроса мужа длится мгновение. Его быстро, с грохотом обрушивающихся валунов, сжигает ярость. Белая, обжигающая. Она поднимается из глубины моего сознания, сжимая горло, заставляя кровь стучать в висках. Мое тело действует само, прежде чем мозг успевает отдать команду. Я резко толкаю Пашу локтем в бок.

— Прекрати! — шиплю я, низко и хрипло, разрезая тишину куда острее любого крика.

Паша вздрагивает, притворно ахает.

— Ай! — он нарочито медленно трет бок, гримасничая. — За что? Я же ничего такого не спросил? Просто проясняю намерения человека, с которым моя жена решила провести вечер. Разве это преступление?

Его спокойствие, эта маска невинности, взрывает меня изнутри.

— Ты лезешь не в свое дело! — шиплю я, наклоняясь к бывшему мужу так близко, что чувствую запах его дорогого одеколона, смешанный теперь с ароматом моей ненависти. — У тебя вообще нет никакого права что-то там прояснять! Никакого!

Паша лишь усмехается, кивая в сторону Алексея, чье лицо остается непроницаемо спокойным, только пальцы чуть напряглись вокруг стакана с водой.

— Как это нет? Вон даже Алексей подтвердил, что на моем месте поступил бы также! — бывший муж разводит руками, изображая искреннее недоумение. — Разве не так, доктор?

Ярость клокочет во мне, грозя прорваться наружу слезами или криком. Я впиваюсь взглядом в Пашу.

— Он не на твоем месте! — произношу дрожащим голосом, несмотря на то, что изо всех сил стараюсь его контролировать. — В отличие от тебя, этот мужчина… — я киваю в сторону Алексея, — благородный! А ты… ты… — слова застревают в горле от нахлынувших воспоминаний: объявление мужа о разводе, Софа в кружевах, его голое тело, прикованное наручниками. — Ты в соседнем доме живешь с молоденькой дамочкой, на которую променял тридцать лет нашего брака! — выплевываю я. Это обвинение, брошенное ему в лицо здесь, при Алексее, приносит мимолетное, жгучее удовлетворение.

Паша фыркает, его лицо искажает презрительная усмешка.

— Ничего я не менял! Софа — это Софа. А брак — это брак. Это совершенно разные вещи.

Цинизм бывшего мужа ошеломляет. Даже сейчас.

— Уверена, Софа так не считает, — цежу я ледяным тоном. — Кстати, где она? Почему не притащил ее с собой, раз уж так стремишься составить нам компанию? Или ей неинтересно следить за твоими… опекунскими подвигами?

Паша пожимает плечами, делая вид, что ему скучно.

— Понятия не имею, что она считает или не считает. И где она, не знаю. Скорее всего, где-то в городе. И вообще, — он резко поворачивается ко мне, его голос теряет притворную легкость, в нем слышится сталь, — чего ты на меня взъелась? Я же и правда ничего плохого не хочу! Просто убеждаюсь в праведности намерений мужчины, с кем ты пошла на свидание. На твой вкус в мужчинах, к сожалению, положиться не могу! — бывший муж бросает на меня взгляд, полный снисходительности.

Его взгляд, его фраза — последняя капля. Я едва не вскакиваю. Под столом сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы. Воздух свистит в легких.

— У меня в этой жизни был всего один мужчина! — вырывается из меня хриплый шепот. Голос предательски дрожит от унижения и ярости. — Один! И это был ты!

Паша усмехается, его глаза сверкают каким-то странным, почти торжествующим огоньком.

— Вот именно! Ты меня выбрала когда-то и прожила со мной тридцать лет, — он подчеркивает каждое слово. — А я, как бы там ни было, идеалом не был! Никогда. Ты сама это знаешь лучше всех.

В голове мелькает что-то вроде: “Для меня когда-то был идеалом”.

Светлый, смелый, целеустремленный. Тот парень с университетских ступенек.

Но вслух я ничего не успеваю выдохнуть. Меня прерывает Алексей, спокойно и твердо произнося:

— Давайте, прекратим перепалку.

Алексей Викторович говорит вроде бы негромко, но с такой неоспоримой властностью, что мы с бывшем мужем оба невольно замолкаем, поворачиваясь к нему. Доктор сидит прямо, его взгляд спокоен, но в глубине карих глаз есть что-то еще… Усталость? Понимание?

— Павел, — продолжает Алексей, ровно, профессионально. — Можете не переживать. Пока мои намерения заключаются исключительно в том, чтобы узнать вашу бывшую жену получше, как интересного, умного человека, — он делает легкую паузу, его взгляд скользит ко мне тепло, успокаивающе. Потом снова возвращается к Паше, становясь непроницаемым. — Если сегодняшний вечер пройдет хорошо, и Светлана будет не против, я, конечно, приглашу ее еще на одно свидание, — Алексей делает еще одну, более весомую паузу. А потом добавляет: — И в следующий раз. И конечно же, если вы того хотите, я перед тем, как встретиться со Светланой, приду к вам и спрошу у вас разрешения. Раз вы опекаете бывшую жену… — губы Алексея трогает едва заметная, ледяная усмешка, — …как отец.