Глава 26

Глава 26

Миг, и уголки моих губ приподнимаются. Неуловимо. Только для себя. Словно щелчок затвора, запечатлевший мгновение поражения бывшего мужа.

“Уделал!” — кричит внутренний голос, позволяя мне на секунду выдохнуть, выпустить часть адского напряжения, которое не отпускало меня весь этот ставший ужасным вечер.

Внутри разливается победный жар. Он поднимается от кончиков пальцев, сжимавших стакан, проносится теплой, сладостной волной по всему телу, согревая даже ледяные осколки стыда. На миг кажется, что купол тишины вокруг нас треснул от точности Алексеевой шпаги. Мне даже удается чуть откинуться на спинку дивана, почти расслабить плечи...

Но уже через мгновение понимаю — зря. Расслабляться с Пашей смерти подобно.

Бывший муж не из тех, кто сдается. Никогда.

Сейчас же я прекрасно вижу, как мгновенно сжимаются мышцы на его челюсти, как темнеют глаза, превращаясь в узкие щели, а в следующий момент Паша парирует с убийственной циничной легкостью:

— Скорее, как ревнивый муж, — он смотрит прямо на Алексея, игнорируя мое существование. — Но в любом случае, я буду вам искренне благодарен, если вы пройдете собеседование на роль ухажера моей жены. Предупреждаю, просто не будет!

“Ревнивый муж”, — слова падают в тишину нашего купола, словно тяжелые валуны. Во мне все холодеет. Ярость сменяется ледяным ужасом от наглости бывшего мужа. Паша не имеет права так себя называть. Он бросил меня! Променял на другую, с которой теперь живет!

Алексея, похоже, забавляет вся эта ситуация все больше. В его карих глазах, вместо раздражения, вспыхивает тот самый озорной, опасный блеск, который я заметила раньше. Уголки его губ чуть подрагивают. Мужчина словно наблюдает за дуэлью… хотя нет, участвует в дуэли, в которой я — главный приз. Мне же больше не до смеха.

Свидание… мое первое за три года свидание, летит в тартарары, на глазах превращаясь в фарс, в арену для Пашиных больных игр. Отчаяние и бешенство смешиваются в горький ком. Хватаю стакан с клюквенным морсом, еще полный, холодный, и залпом выпиваю половину. Кисло-сладкая жидкость обжигает горло, не принося облегчения, только новый спазм. На последнем глотке я слишком рано глотаю и давлюсь жидкостью, с удушающей нелепостью происходящего.

— Кх-кх-кх! — закашливаюсь, слезы выступают на глазах. Сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух, который не хочет входить в легкие.

Внимание мужчин мгновенно переключается на меня. Алексей резко приподнимается, его рука уже тянется через стол, лицо становится профессионально-сосредоточенным.

— Светлана, дайте… — начинает он.

— Сидите! — рявкает Паша, кладет руку мне на спину. Не ожидая разрешения, не спрашивая. Знакомо. Слишком знакомо. Он начинает похлопывать меня по спине, сильно, ритмично, как когда-то Дениску, когда тот подавился в детстве. — Дыши, Свет, глубже. Не торопись, — его голос становится неожиданно мягким, теплым, полным участия. Бывший мужа наклоняется ко мне, его дыхание обжигает кожу, чувствую запах его одеколона, кожи…

Если бы не последние три года… Если бы не Софа, наручники, ледяное Пашино “разлюбил”… я бы поверила, что ему не все равно. Поверила бы, что в голосе бывшего мужа, в его похлопываниях есть остатки чего-то настоящего. Что он все еще… Но нет. Это просто ловушка, иллюзия. А Паша — хищник, притворяющийся заботливым.

Образ Софы — молодой, наглой, полуголой в их спальне — вспыхивает перед глазами, яркий и отрезвляющий, как ушат ледяной воды. Я резко отстраняюсь от руки бывшего мужа, от его притворного тепла.

— Я… я в порядке, — выдыхаю хрипло, отводя взгляд, чтобы не видеть лицо Паши, не дать обмануть себя снова.

Алексей, не обращая внимания на Пашин приказ, протягивает мне через стол свой стакан с чистой водой, окидывает меня спокойным, оценивающим взглядом.

— Пейте. Маленькими глотками, — говорит он тихо, но так, что невозможно не повиноваться.

Я беру стакан дрожащей рукой. Пью. Маленькими, крошечными глотками. Холодная вода обжигает раздраженное горло, но все-таки постепенно смывает жгучий удушающий спазм, утоляет жажду паники. Когда я ставлю почти пустой стакан на стол, горло еще саднит, но дышать становится легче. Мир перестает плыть.

Алексей сканирует меня профессиональным взглядом хирурга: цвет лица, дыхание, зрачки. Убеждается, что угрозы больше нет, и только после этого в его глазах снова появляется тот самый загадочный, озорной блеск. Мужчина не спеша откидывается на спинку кресла, складывает руки на столе, после чего все его внимание фокусируется на Паше с гипнотической интенсивностью.

— Вы не ответили на мой вопрос, Павел Денисович, — произносит Алексей ровно, без повышения тона, но так, что тишина вокруг снова становится звенящей.

Паша еще несколько секунд осматривает меня придирчивым взглядом, тоже убеждаясь, что я нормально дышу. Только после этого он медленно переводит взгляд на своего “соперника”. Его лицо до сих пор кажется напряженным, маска снисходительности треснула.

Бывший муж цинично возвращает Алексею его же фразу:

— Не напомните, на какой?

Алексей даже не моргает, просто сосредоточенным, пронзительным взглядом буравит Пашу, а потом тихо, отчетливо произносит:

— Если вы так явно ревнуете свою бывшую жену, — он делает микро-паузу, подчеркивая абсурдность всего произошедшего, — почему тогда с ней развелись?