Глава 6

Глава 6

— Ой, Пашенька, прости! Я, наверное, куда-то закинула, когда... когда мы… — последнее, что мне удается расслышать, прежде чем я срываюсь с места.

Не помню, как покидаю дом. Единственное, что осталось в памяти — обреченный взгляд мужа, появившейся после того, как его любовница сообщила, что ключи куда-то пропали. Этого мне оказалось достаточно. Я развернулась и просто ушла. Быстро. По лестнице вниз, через гостиную, к выходу. Дверь хлопнула за мной гулко, отрезая от меня этот сюрреалистичный кошмар.

Свежий вечерний воздух обжигает легкие, смывая запах чужих духов, пота и страха. Иду к своему дому, к своей тишине, к своим картинам. К жизни, где нет места Паше, всяким Софам, их дурацким наручникам и ключам, которые “пропали”.

В считанные секунды достигаю собственного дома, буквально залетаю в него, захлопываю за собой дверь на щеколду. И только после этого понимаю, что меня прилично так трясет. Прислоняюсь спиной к прохладному дереву двери, скольжу вниз, пока не оказываюсь сидящей на полу прихожей. Колени подгибаются сами, руки дрожат, как в лихорадке. В груди разворачивается настоящий вихрь. Не знаю, дело в адреналине, который заполнил тело, когда я буквально спасла жизнь бывшему мужу, а теперь сходит на нет, оставляя после себя пустоту и мелкую дрожь. либо же — в неожиданной встрече.

“Бывший муж теперь — мой сосед”, — осознание вспыхивает в мыслях ярко, обжигающе, и ощущается словно удар обухом по голове. Меня начинает прилично так мутить.

Все-таки судьба-злодейка. Зачем нужно было так изощренно надо мной шутить? Как она посмела издеваться? Зачем?

Три года тишины, попыток собрать себя по осколкам, которые закончились переездом в это тихое место, чтобы начать все заново... И вот он, Паша… мой бывший муж, материализуется буквально за забором. С молодой, глупой, полуголой невестой. Ради нее он переехал за город. В мой рай. В место, о котором я мечтала всю нашу совместную жизнь.

“Свет, это нерационально! Бизнес в городе, дорога отнимает время, ты же понимаешь?” — его голос, холодный и рассудительный, звучит у меня в голове так четко, будто я слушала оправдания мужа вчера.

И я ведь понимала. Всегда принимала его аргументы. И молчала. Жертвовала своей мечтой ради амбиций Паши, его удобства. А ради нее... ради этой Софы с театральными закатываниями глаз и вечной готовностью к постельным подвигам... он смог переехать. Нашел время. Нашел силы. Нашел возможность. Чтобы играть в постельные игры с наручниками и едва не отправиться на тот свет от восторга. После развода я часто задавалась вопросом, какая женщина была нужна моему уже бывшему мужу? Оказывается, вот такая. Легкомысленная, кричащая, без стыда и совести. Не я. Не я…

Ярость поднимается волной, горячей и густой. Забивает горло, сжимает виски. Нет. Нет, нет и еще раз нет! Он не смеет! Не смеет жить здесь, рядом, оскверняя мой покой, мою попытку начать все с чистого листа. Пусть убирается. Немедленно. Продает дом, сдает, сжигает — плевать! Но не живет рядом со мной, чтобы я каждое утро видела его машину, слышала их смех или… стоны, наблюдала, как он ведет под руку свою юную невесту... Не хватало мне еще этого цирка!

Картинка из спальни: “Паша, прикованный, бледный, а Софа в жалких кружевах”, — вспыхивает перед глазами снова. Тошнота подкатывает к горлу с новой силой. Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.

И тут... в голову приходит другая мысль. Озорная. Мстительная. Злая. Уголки губ сами по себе ползут вверх. Резко подскакиваю на ноги. Голова кружится, перед глазами плывет, темнеет. Пошатываюсь, хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

“Черт, адреналин”, — мелькает в голове.

Благо уже через пару секунд мир перестает плыть, дыхание выравнивается. И я срываюсь с места.

Бегу. Не к холсту, не к чаю для успокоения — к телефону на тумбе в гостиной. Хватаю его, пальцы дрожат, но я нахожу нужный контакт быстро, почти на автомате.

Слышу длинные гудки. Еще гудки..

Сердце колотится где-то в районе горле от предвкушения.

— Алло, — наконец раздается хрипловатый, сонный голос.

— Алексей Викторович? — мой голос звучит тонко, подрагивает, я даже не притворяюсь. Страх и возбуждение — странная смесь, которая с головой выдает мое волнение. — Это Светлана Николаевна, ваша новая соседка, дом номер семь по Сиреневой...

— А-а, Светлана Николаевна, здравствуйте, — голос врача становится чуть живее, но все еще кажется сонным. — Что случилось? Плохо себя чувствуете?

— Нет, не я... — делаю паузу, вкладывая в голос максимум паники. — Это мой сосед! В доме номер восемь. Мужчине... очень плохо. Сердце, кажется! У него... приступ. Я забежала, он синюшный был, еле дышал... Алексей Викторович, мне так страшно! Он очень плох! А скорая... скорая ведь будет ехать долго, вы же знаете... Умоляю, приезжайте! Пожалуйста! — к концу почти срываюсь на визг.

На другом конце раздается короткая пауза, а потом я слышу четкое, профессиональное:

— Адрес ясен. Восьмой дом. Буду через пару минут. Держитесь.

Линия обрывается.

Медленно опускаю телефон. Стою посреди гостиной, в тишине собственного нового дома, как вдруг... тихое, злорадное хихиканье вырывается у меня из груди. Оно нарастает, превращаясь в едкий смех. Пусть доктор Семенов полюбуется представлением в спальне моего бывшего мужа. Пусть увидит Павла Петровича во всей его “красе”. Прикованным. Со своей юной “спасительницей” в полупрозрачном белье. А уж как быстро слухи разнесутся по нашему маленькому поселку, посмотрим. Я ставлю, что завтра к утру все уже будут судачить:

“Слышала, у нового соседа в доме восемь, того бизнесмена, сердечный приступ случился? Прямо в наручниках к кровати! Да-да, доктор Семенов лично видел! И девчонка эта полуголая там же была..."

Пусть соседи хоть немного пощекочут нервы безупречному имиджу моего бывшего мужа. Пусть хоть немного расплатится за все. За тридцать лет лжи. За три года молчания. За то, что ради этой девки он переехал загород, а ради меня — даже палец о палец не ударил.

Да, это маленькая, гаденькая месть. Но какая сладкая.