Глава 11

Если у меня могла бы отвалиться челюсть, не сомневаюсь — она сейчас оказалась бы на полу.

Все более или менее здравые мысли вылетают из головы. Дыхание застревает в груди. Сердце пропускает удар, а потом еще один. И еще.

Кажется, даже время замедлило свой ход. Иначе не могу объяснить, почему Марк превратился в статую и даже его грудная клетка не поднимается. Почему он еще не бросился на Натановича снова? Почему ничего не сказал?

Начальник тоже застыл на месте… стискивает мое запястье с такой силой, что кости едва ли не трещат. На лице у него чуть ли не звериная маска, а кровь делает мужчину еще более ужасающим.

Но мне не страшно… хотя кому я вру? Конечно, страшно. Страшно даже представить, что сейчас будем и чем грозит ложь Эраста Натановича.

Мой мир сузился до одной точки… до этой квартиры, которая раньше была символом счастья, а сейчас превратилась в клетку… до ожидания чего-то неминуемого.

Сердце мое стучит так громко, так отчетливо, что кажется его слышат все в оглушительной тишине, воцарившейся вокруг.

Тук… тук… тук…

Вдох…

А пошло оно! Все уже случилось и ничего не справишь! Пусть Марк думает, что я последняя дрянь, может, будет проще от него избавиться!

— Пошли! — выдыхаю, разрывая напряженную атмосферу в комнате.

Еще мгновение стою на коленях, а в следующее — опираясь на руку начальника, поднимаюсь на ноги.

В ушах стучит, во рту пустыня.

Хорошо хоть слезы высохли. На Марка больше не смотрю, лишь заглядываю в глаза своему начальнику и вижу в них уверенность и поддержку.

Киваю. Делаю шаг к свободе, как:

— Не так быстро! — прилетает в спину.

Не успеваю среагировать. Спотыкаюсь о ножку опрокинутого журнального столика. Задняя часть каблука злорадно трещит, хорошо хоть не ломается. Падаю вперед, но Эраст ловко подхватывает меня за талию, не давая позорно распластаться по полу. Крепкая рука начальника — единственная опора в этом хаосе.

Громкие, тяжелые шаги раздаются за спиной.

Марк. Он тут же рядом. Я чувствуешь его до того, как его пальцы, мокрые и липкие от воды и крови, впиваются мне в плечо с такой силой, что я шиплю от боли. Муж дергает меня на себя, вырывая из рук Эраста.

— Руки прочь! — рычит Натанович, бросаясь вперед. Я даже опомниться не успеваю, как нова оказываюсь в руках начальника.

Марк же пошатывается, но не падает. В его единственном зрячем глазу вспыхивает такое бешенство, такая первобытная, неконтролируемая ярость, что меня пронзает ледяной страх. Сердце замирает. Быть беде. Сейчас будет что-то ужасное. Нужно остановить это! Сейчас!

Вскакиваю, не думая о почти сломанном каблуке, и буквально влезаю между двумя мужчинами. Поворачиваюсь лицом к Марку, загораживая собой Эраста. Моя спина упирается в грудь начальника, чувствую его тяжелое, хриплое дыхание и напряжение каждой мышцы.

— Что тебе от меня нужно?! — срываюсь на крик, глядя в воспаленный, полный ненависти глаз мужа. Слезы предательски подкатывают к глазам, но я сжимаю челюсти, сдерживая их. Голос дрожит, но я все равно громко и отчаянно говорю: — Почему ты просто не оставишь меня в покое?! Почему?!

Марк с силой отводит взгляд от Эраста. Переключает его на меня. На мою дрожь, на размазанную тушь, на страх в глазах. Я вижу его лицо словно крупным планом. Вижу разбитую, опухшую губу. Вижу глубокую ссадину на брови, из которой сочится алая нитка. Вижу заплывший, почти закрытый сине-багровым отеком левый глаз. Вид жалкий и страшный одновременно. Сердце предательски сжимается от старой, глупой привычки — желания помочь, облегчить боль любимого человека. Но я глотаю этот импульс, внутренне топчу его ногами. Нет. Марк не заслуживает даже крохи моей жалости.

Я просто стою. Смотрю на него. Молчу. Выжидаю. Тишина звенит в ушах.

Марк усмехается. Несмотря на разбитую губу. Звук получается хриплым, пугающим. В его единственном видимом глазу отражается не боль, а презрение.

— Потому что несмотря на то, что ты ведешь себя как последняя шлюха, — слова мужа падают в меня, словно удары кнутом, оставляя кровавую полосу на душе, — ты все еще моя жена!

Слова мужа бьют так больно, что я физически отшатываюсь. Будто получила пощечину. За спиной чувствую, как Эраст Натанович резко выпрямляется, его тело становится жестче стали.

— Придержи свой язык, — произносит Натановича низко, опасно.

Марк медленно переводит взгляд на него, смотрит поверх моего плеча. Усмешка мужа становится шире, вызывающе.

— Или что? — бросает он вызов. — Опять будешь бить? Покалечишь окончательно? Я и без того думаю снять побои… а с каждым твоим ударом, срок, который тебе грозит, увеличится.

Эраст напрягается, я чувствую это всем телом. Краем глаза замечаю, как его рука сжимается в кулак. Сейчас снова начнется драка. Нет! Довольно крови! Довольно этого ада!

— Хватит! — мой крик режет воздух, заставляя обоих мужчин вздрогнуть. — Прекратите! Достаточно! — вновь сосредотачивается на Марке, впиваюсь в него взглядом. — Марк, говори, что хотел, и я пошла! Тебе самому не надоел этот цирк?!

Муж смотрит на меня, и в его глазах что-то мерцает. Что-то знакомое... что-то, что напоминает холодный расчет, смешанный с торжеством.

— Это не цирк, дорогая! — произносит он с какой-то жуткой, натянутой театральностью. — Это наша с тобой жизнь! — Марк делает шаг вперед, игнорируя мою попытку отстраниться. — И ты никуда не пойдешь! По крайней мере, с ним! — он ядовито кивает в сторону Эраста. — И уж точно не тогда, пока мы с тобой не обсудили правила нашей совместной жизни.

Я в шоке. Мой мозг отказывается воспринимать услышанное.

— Какой еще совместной жизни?! — выдыхаю, не веря своим ушам. — Ты не заметил?! Я от тебя ухожу! К другому мужчине! Я даже чемодан собрала! — указываю на сумку, валяющуюся в прихожей.

Марк пожимает плечами. Жест кажется неестественным, как будто он играет роль.

— Все, что я сегодня узнал... — его голос становится тише, интимнее, страшнее, — ...что ты не та наивная девочка, которую я брал замуж. Не знаю, притворялась ли ты или просто... раскрылась, — а его взгляде опять это мерцание — торжество и что-то еще напоминающее... циничное понимание. Кажется, будто все встало на свои места в его извращенной картине мира. — Но все даже к лучшему, как выяснилось... — он бросает быстрый, многозначительный взгляд в сторону, будто мысленно обращаясь к Даше А потом его взгляд снова приковывается ко мне, и Марк произносит то, от чего мир окончательно съезжает с оси: — ...потому что я не против свободных отношений.