Глава 25

Марк.

Голос бывшего мужа я узнаю из тысячи.

Замираю. По телу прокатывается волна ледяного электричества, не давая мне окончательно впасть в оцепенение. Медленно, очень медленно, отрываюсь от стены и поворачиваю голову на звук.

Он доносится из приоткрытой двери одного из частных залов. И первое, что я вижу внутри — Дарью. Она сидит за столиком напротив мужчины и выглядит так же, как я ее запомнила. Дарья почти не изменилась за эти годы. У нее все те же нарочито-белокурые, идеально уложенные локоны, то же самодовольное выражение лица. Сейчас она одета в обтягивающую красную блузку с вызывающе глубоким вырезом и черные кожаные брюки. Элегантно? Да. Но и вульгарно одновременно. Как всегда.

Она небрежно накрывает своими пальцами с длинным маникюром руку мужчины, сидящего спиной ко мне. Но по ширине плеч, по темным волосам, по самой ауре этого человека я сразу же убеждаюсь в том, что это Марк, мой бывший муж. И он очень напряжен.

— Ну не сел же! — Дарья тянет сладко, ее голос звучит как мед, но в нем слышится сталь. — И посмотри, как все здорово вышло… — она проводит ноготком по руке Мерака, а потом ее взгляд нечаянно скользит к двери… ко мне. Холодные, голубые глаза Дарьи расширяются на долю секунды, а потом на губах девушки расплывается широкая, торжествующая ухмылка. Она цепко хватается за руку Марка, переплетая свои пальцы с его. — Ой, какие люди! — восклицает она громко, нарочито слащаво. — А мы тебя не ждали, Лиза! Заходи, проходи! Марк, смотри, кто к нам пожаловал!

Мужчина застывает. Его плечи еще больше напрягаются. Он медленно, очень медленно оборачивается. И я вижу его лицо. Серые глаза, в которых сначала появляется недоумение, а потом… а потом вспыхивает что-то еще… Раздражения? Досада? Или… удовлетворение? Не могу определить.

Я стою в полумраке коридора, как пригвожденная к месту. В глазах все еще стоят слезы, на щеках, не сомневаюсь, виднеются их следы, а в душе — полная разруха после предложения Эраста. И теперь еще и появились они… Марк и Даша… вместе, как символ моего вечного проигрыша, как живое доказательство того, что меня не выбирают. Никогда.

Не могу больше. Не могу стоять здесь под их двойным взглядом — ее насмешливым, его… нечитаемым. Разворачиваюсь на каблуках так резко, что едва не падаю, и несусь обратно по коридору. В зал. К Эрасту. К единственному человеку, который сейчас не вызывает у меня острого желания провалиться сквозь землю. Хотя и он… тоже часть моего сегодняшнего кошмара.

Как я нахожу наш столик с первого раза, сквозь слезы и толпу, не понимаю. Но вот он. Эраст. Сидит, сгорбившись, уставившись на ту самую бархатную коробочку, лежащую теперь посреди стола рядом с его бокалом. На лице мужчины появилась тяжелая тень, залегло каменное выражение безысходности. Он даже не замечает моего подхода.

— Эраст! — голос срывается, дышу прерывисто. — Мы… мы должны уйти. Сейчас же. Пожалуйста.

Мужчина вздрагивает, поднимает голову. Его глаза, полные боли и вопроса, встречаются с моими.

— Лиза? Что случилось? Почему? — он тут же вскакивает с места, готовый к действию, его взгляд сканирует меня, залитое слезами лицо.

Но объяснять некогда. Да и не смогу я сейчас ничего толком объяснить.

А через мгновение выражение лица Эраста меняется. Мужчина каменеет. Становится жестким, настороженным. И при этом он смотрит не на меня, а куда-то за мою спину. Вдоль по залу.

Я чувствую, как по моей спине пробегают ледяные мурашки. Знаю, кого Эраст видит. Не оборачиваюсь, но все равно знаю.

И только убеждаюсь в своем предположении, когда слышу до боли знакомый голос… голос Марка. Громкий, самоуверенный, несущийся через весь зал, режущий тишину, царящую вокруг нашего столика и, кажется, всю мою хрупкую надежду на спасение.

Невольно оглядываюсь через плечо и понимаю, что сделал это зря.

— А я уже думал, что ты решила меня проигнорировать, Лиза! — Марк идет к нам, не спеша. На его лице сияет торжествующая усмешка. А уже через пару мгновений бывший муж останавливается в паре шагов от нашего стола, его взгляд скользит с моего заплаканного лица на Эраста, на коробочку с кольцом, и возвращается обратно ко мне. Усмешка Марка становится шире, язвительнее. — Все-таки ты оказалась послушной девочкой! Не подвела.