Глава 34

Слова про “проблемы с законом” провисают в немного спертом воздухе конференц-зала, тяжелые и острые. Эффект от моего предположения превосходит все мои ожидания. Дарья не просто бледнеет — она буквально выцветает на глазах. Весь ее безупречный макияж, дорогой лоск, поза уверенной стервозины — все это разом растворяется, оставляя на своем месте лишь испуганную, почти девочковую растерянность.

Дарья стоит передо мной, застывшая, с чуть приоткрытым ртом и огромные, темные от шока глазами. В них с легкостью считывается “Откуда ты знаешь?”. Но девушка ничего вслух не произносит, лишь неотрывно смотрит на меня. За долю секунды на лице Дарьи мелькает паника, недоумение и… чистый, животный страх. Такое чувство, будто я ткнула пальцем в открытую рану, о которой никто не должен был знать.

Тишина становится гулкой, давящей. Даже Альберт Викторович замер. Его глаза мечутся между мной и Дарьей. Начальник явно не понимает, что происходит, но ощущает ледяную волну напряжения.

Дарья теряется лишь на мгновение. А уже в следующее — срабатывает ее инстинкт самосохранения, привитый годами адвокатской практики и жизни с Марком. Она резко встряхивает головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. На лице женщины, точнее, на том, что от него осталось после моей фразы, появляется натянутая, кривая улыбка. Слабая. Дрожащая.

— Ой, Елизавета Павловна, — голос Дарьи звучит неестественно высоко, с нарочитой легкостью, которая тут же выдает фальшь. — Какие ужасы вы несете! — она делает шаг назад, будто отстраняясь от моих слов, как от заразы. — “Какие еще проблемы с законом”? Вы забыли? Я адвокат! Я освобождаю людей от проблем с законом, а не устраиваю их, — Дарья пытается рассмеяться, но из нее вырывается лишь короткий, сухой, нервный звук, больше похожий на лай. — Альберт Викторович, — она поворачивается к директору, ища в его лице то поддержки, то спасения, то ли того, то ли другого! — Если вы не знали, то мы с Елизаветой Павловной давно знакомы и, уж если быть совсем честными, наши отношения нельзя назвать дружелюбными… нас связывают личные разногласия. При последней нашей встрече Елизавета Павловна, к сожалению, вела себя совсем неадекватно. Мне тогда пришлось ушиб на ноге лечить, — она даже слегка потирает бедро, отводя глаза. — Так, что боюсь, мы с ней не найдем общий язык… и она всячески будет пытаться меня очернить в глазах присутствующих рядом людей…

Меня аж передергивает от столь наглого перевирания ситуации. Нет я, конечно, поставила подножку Дарье, которая пыталась унизить меня всеми возможными способами в кабинете тогда еще моего мужа. Но ее сегодняшние попытки перевести все в плоскость “она сумасшедшая, я жертва”, от меня не скрываются.

Вот только даже несмотря на это Дарья выглядит… жалко.

Молчу. Просто смотрю на Дарью и молчу. Смотрю на трясущиеся руки женщины, на капельку пота, выступившую у нее на виске, на этот ничтожный, фальшивый спектакль. Все “величие” Дарьи испарилось, оставив лишь дрожащую от страха женщину, которая слишком много сделала и слишком боится, что знания об этом всплывут наружу.

Альберт Викторович явно находится в растерянности. Он тяжело сглатывает, переводя взгляд с моей каменной маски на Дарью, пытающуюся изображать обиженную невинность.

— Девушки, девушки, — начинает он, разводя руками в умиротворяющем жесте, голос директора его звучит натянуто-сладко. — Давайте не будем накалять обстановку! Пожалуйста! Я не знаю, что между вами произошло в прошлом, честное слово, не в курсе, — Альберт Викторович старается выглядеть беспристрастным арбитром, но по его блестящему лбу видно — он в панике. Этот конфликт между ключевой сотрудницей и женой важнейшего клиента — худший кошмар директора. — Но на предстоящем мероприятии это никак не должно сказаться! Я уверен, вы обе профессионалы своего дела и сможете найти общий язык ради общего успеха! — взгляд Альберта Викторовича цепляется за меня, умоляющий, полный надежды, что я “спущу все на тормозах”. — Так, Елизавета Павловна? Мы же все взрослые люди, правда?

Слова директора больно режут по моей гордости. Альберт Викторович обращается только ко мне, как будто это я сейчас устроила скандал… как будто это я усомнилась в компетенции клиента на пустом месте… как будто это я только что лгала ему в глаза про “неадекватность”. Директор не сделал ни малейшей попытки призвать к порядку Дарью, которая первой бросила камень в мой огород. Он просто… перевел стрелки на меня. Ожидая, что я, как покорная сотрудница, проглочу оскорбление, улыбнусь и скажу: “Конечно, Альберт Викторович, все будет хорошо”.

Вот только на этот раз я переступать себя не собираюсь! Уж точно не так, как директор на это рассчитывает!

Предвкушающая ухмылка растягивается на моих губах. Из-за нее Альберт Викторович бледнеет и даже делает шаг вперед, когда я впериваю уничтожающий взгляд на любовницу или уже жену моего бывшего мужа.

— Конечно, Альберт Викторович, все будет хорошо, — произношу максимально сладко, — но только в том случае, если Дарья Олеговна… — намеренно делаю паузу, прежде чем сбросить бомбу, — … извинится передо мной. На колени вставать необязательно.