Глава 45

Если честно, я уже жалею, что завела этот разговор.

Меня меня не покидает ощущение, что я сама сунула голову в осиное гнездо… или даже хуже, сама зашла в костер, в теперь не могу избавиться от языков пламени, которое скользит по моему телу.

Нужно перейти грань, чтобы женщина жила счастлива?

Марк же не серьезно? Он же на собирается мне доказывать сейчас, что изменил мне потому что не хотел сделать меня несчастной? Потому что ему самому нравились “свободные отношения”, что он бросил мне в лицо, пытаясь задержать рядом с собой, а я его… обременяла?

Господи, какой же бред все-таки лезет в голову!

Мне хотелось разобраться с тем, что все-таки произошло пять лет назад, а я еще больше запуталась. Марк говорит каким-то загадками, которые лишь глубже затягиваь меня в бездну непонимания, где и без того крутятся тысячи вопросов.

Но…

Отступать поздно. Мосты сожжены. Если не сейчас разобраться со всем, что только возможно, то когда?

Сцепляю руки у себя на животе, под столом. Сжимаю пальцы так сильно, что суставы белеют, а ногти впиваются в тыльные стороны ладоней. Боль — мой якорь, помогающий держаться на плаву. В остальном стараюсь выглядеть максимально беззаботной. Расслабляю плечи, позволяю губам растянуться в едва уловимой, скептической улыбке. Надеюсь, она выглядит естественно. Держать маску спокойствия — адский труд. Голос, к моему удивлению, звучит почти лениво, когда я произношу:

— Да ладно? Интересно… В чем же выражается эта особая мужская любовь? — наклоняюсь чуть вперед, подчеркивая сарказм. — В изменах с давними подругами во время брака? Или в попытках предложить жене “свободные отношения”? Что, по твоей “очень любопытной” логике должно было сделать меня счастливой?

Марк даже бровью не ведет. Его лицо остается образцом спокойствия. Бывший муж берет стакан с водой, отпивает маленький глоток, ставит обратно с мягким стуком.

— Да не изменял я тебе с Дашей во время нашего брака, Лиза, — выдыхает настолько беззаботно, словно не он пытается сбросить на меня бомбу.

Этой наглой, спокойной лжи хватает, чтобы я едва не закатила глаза к потолку с его потертыми балками.

Делаю глубокий вдох.

Считаю до трех.

Раз…

Два…

Тр…

— Может, не надо? — выдавливаю сквозь зубы, чувствуя, как по венам разливается лава. Попытки успокоиться ни к чему не привели. — Я же видела те фото, Марк. На твоем мальчишнике. Я видела, что ты делал за пару дней до нашей свадьбы. Вы с Дашей в темном углу… — голос срывается, я резко хватаю свой стакан и отхлебываю из него, чтобы избавиться от кома, резко появившемся в моем горле.

Марк хмурится. Кажется, искренне не понимает, о чем речь. Либо же ему просто не нравится тема нашего разговора. Вглядываюсь в лицо бывшего мужа, и понимаю, что скорее всего, он перебирает кадры в памяти. Просматривает фото? Вспоминает вечеринку? Точно не могу сказать, что происходит в голове у Марка, но уже в следующий момент его глаза чуть расширяются, а уголки губ приподнимаются. Бывший муж даже слегка откидывает голову назад, будто вспомнил что-то несущественное.

— Хорошо, давай по существу, — Марк взмахивает рукой. — Ну, во-первых, тогда мы с тобой еще не были женаты, юридически, — он подчеркивает последнее слово, словно адвокат, указывающий на формальность. — А во-вторых… — его взгляд становится чуть насмешливым, почти заговорщицким, — …помнишь, что я тебе тогда говорил? Не пися в писю — не считается изменой, — бывший муж произносит это пошлое, унизительное оправдание так же легко и беззаботно, как тогда, много лет назад. — На том мальчишнике мы с Дашей просто… засосались, да. Я был бухой в жопу. Даже не запомнил, что там конкретно было… Честное слово.

Интонация Марка, его расслабленная поза, налет мальчишеского бахвальства — все это работает на полную катушку. На какую-то долю секунды хочется поверить бывшему мужу… поверить в эту примитивную, удобную для него версию событий… поверить в то, что связь с Дарьей на мальчишнике была ничего не значащим пьяным дурачеством… что Марк даже не помнит…

Но благо, разум включается вовремя. Я вспоминаю слишком многое. Вспоминаю холодный расчет мужа в суде при разводе. Вспоминаю, его умение виртуозно перекручивать факты. А еще прекрасно помню профессию бывшего мужа. Марк — юрист. Очень хороший юрист. Врать перед судьей, присяжными, клиентами — его работа… его хлеб. А врать бывшей жене, чтобы выгородить себя или просто поиздеваться, для него раз плюнуть.

Поэтому я не верю. Ни единому слову. Просто парирую, выдерживая спокойный, чуть насмешливый тон бывшего мужа:

— Ну, допустим, я тебе поверила. Насчет мальчишника, — делаю паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе. Вижу, как в глазах Марка мелькает что-то вроде удовлетворения. Он думает, что выиграл этот раунд. Я медленно выпрямляюсь на диване, смотрю бывшему мужу прямо в глаза, после чего наношу главный удар: — А что ты скажешь на то, что я застала вас в кабинете у тебя?