Глава 61

Я смотрю на документы так, словно они пропитаны ядом.

Кожаная папка лежит на моем столе, матовая и безмолвная, но кажется, будто от нее исходит зловещее пульсация. Это какой-то розыгрыш? Изощренная месть? Или, что хуже всего, попытка меня подставить? В голове проносятся картины из криминальных драм: подложные документы, моя подпись, которую кто-то подделает… Даже боюсь представить, что на самом деле скрывается под этой гладкой обложкой. Мои пальцы сами собой сжимаются, не решаясь прикоснуться к ней.

Я медленно поднимаю голову, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Смотрю на Альбину, которая наблюдает за мной с тем же спокойным, почти отстраненным выражением лица.

— Почему вы не можете сами передать их Марку? — спрашиваю хрипло, выдавая свое внутреннее смятение.

Альбина легко пожимает плечами, демонстрируя показное безразличие.

— Потому что он уже в который день не приходит домой ночевать, — заявляет она, как ни в чем не бывало, поправляя прядь идеальных волос.

Мои брови сами собой ползут вверх. Что-то в моей картине мира окончательно перекашивается. Такой чувство, будто меня пытаются ввести в заблуждение. Или, что еще хуже, втянуть в какие-то свои больные игры, в которых я участвовать не обязана и не хочу.

— Ну так сами съездите к нему и передайте эти документы, — мои слова звучат резче, чем я планировала. Складываю руки на груди в защитном жесте, отгораживаясь от девушки и ее папки.

Альбина на мое высказывание лишь усмехается. Она плавно и грациозно поднимается, очень сильно напоминая мне сейчас большую кошку.

— Думаю, это захотите сделать вы, — произносит она, и в ее голосе слышится непоколебимая уверенность.

— С какой-то стати? С какой радости? — во мне просыпается злость, горячая и спасительная. Она вытесняет растерянность. — Вы пришли ко мне, наговорили какой-то ерунды и теперь хотите, чтобы я стала вашей посыльной?

— Не совсем. Просто вам уже давно нужно выяснить отношения с Марком, — прозносит Альбина вроде бы мягко, но в ее голосе по-прежнему слышится сталь. — Насколько я знаю, ваш брак закончился не самым лучшим образом и не очень красиво. Но вы должны знать, что все это время Марк наблюдал за вами, старался подстраховать в самых сложных ситуациях. Помните, как вы однажды попали в аварию?

Ее слова ощущаются словно удар током.

Воздух перехватывает в горле.

Конечно, помню. Как же я могу забыть.

Я прекрасно помню зимний вечер.

Гололед.

Скрип тормозов, удар сзади, хруст металла.

Моя голова отскакивает от подушки безопасности. В ушах появляется звон. А потом… потом в машине сзади я замечаю этого типа, красного от ярости. Он выскакивает из своей помятой иномарки и начинает орать прямо в мое лицо. Слюна летит на мою куртку.

— Дура! Смотри куда прешь! Ты мне всю машину убила! Ты заплатишь за все! Это все из-за тебя! У тебя что, даже регистратора нет? Ну так это твои проблемы!

Я пытаюсь что-то сказать, объяснить, что он не соблюдал дистанцию, но этот мудак не слушает, его искаженное злобой лицо кажется огромным. Подъезжают гаишники. Они видят эту сцену, переглядываются и… хихикают в сторонке, пока этот придурок орет что-то про “баб за рулем” и что нам “права нельзя выдавать”, а “на машину я на сос…”. Чувствую себя максимально униженной, беспомощной, слезы подступают к горлу. Благо приезжает скорая…

Вот только и пары суток не прошло, как все проблемы словно рассосались, будто по волшебству. Этот тип перестал звонить, угрозы прекратились. Откуда ни возьмись появился юрист, который за пару дней решил все вопросы со страховой и ГАИ. Тогда я подумала… подумала, что это папа все узнал и помог. Но сейчас…

— Вижу, помните, — голос Альбины возвращает меня в реальность. — Да, вы правильно поняли, решение этому проблемы — дело рук Марка. Он все решил, как только узнал, что у вас проблемы. Также как и решил проблемы, которые были у вас с квартирой и которые рассосались прямо на глазах. Как и вопросы с банком, который заблокировал вам счета однажды.

Замираю. Квартира… Да, были проблемы с шумными соседями, которые вдруг съехали после визита “каких-то ребят”. Счет… его заблокировали из-за подозрительного перевода, который оказался ошибкой, и все решилось за несколько часов.

— Откуда вы все это знаете? — мой шепот едва слышен. — И зачем вы это мне говорите?

— Я просто люблю Марка… как брата, — в ее голосе впервые появляется что-то похожее на теплоту. — Мы с ним оказались в довольно… сложной ситуации. Но скоро она разрешится, и я уверена, вы поймете, что на самом деле все это время жили в иллюзии, которую он создал для вас. Марк не монстр. Но ему пришлось таким стать, чтобы выжить в мире, в который его случайно затянуло. Вот только если рядом с ним будет правильная женщина, уверена, он снова станет тем самым… плюшевым мишкой.

Я смотрю на Альбину, силясь понять, где здесь правда, а где ложь.

— Разве вы не та самая женщина? — спрашиваю, и в моем голосе слышится неподдельное недоумение.

В глазах Альбины появляется настоящая, глубокая печаль. Она качает головой.

— Я никогда ею не была. И мое сердце никогда не принадлежало Марку. В отличие от вашего. Поэтому передайте, пожалуйста, ему эти документы. И задайте уже главный вопрос. Что произошло пять лет назад?

Не дожидаясь моего ответа, Альбина поворачивается и выходит из кабинета, оставив после себя лишь легкий шлейф дорогих духов и сокрушительную тишину.

Я остаюсь одна. Мой взгляд снова прилипает к папке. Она лежит на столе, безмолвная и тяжелая.

Выбросить? Просто взять и выбросить в мусорку?

Сжечь?

Избавиться от документов?

Вот только слова Альбины не дают покоя. Они звонят в ушах, смешиваясь с воспоминаниями об аварии, о внезапно решившихся проблемах, о взгляде Марка вчера в ресторане — полном боли и чего-то еще, чего я не могла понять.

Нет. Так больше нельзя. Я не могу больше жить в этой паутине лжи, полуправды и чужих игр.

Внезапным, порывистым движением я вскакиваю на ноги и хватаю папку. Кожаная обложка оказывается холодной на ощупь. Сердце колотится где-то в горле. Но я все равно выбегаю из кабинета, почти бегу по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды коллег. Мне нужно только одно — добраться до парковки. До машины.

Я бегу, сжимая в руке папку, как гранату с выдернутой чекой.

Правда. Мне нужна вся, долбаная правда.

И я получу ее.

Сейчас.