Глава 60

Мне требуется все мое самообладание, чтобы не выкрикнуть: “Что за бред ты несешь?”.

Эти слова буквально рвутся из меня, требуя выхода. Я чувствую, как они подкатывают к горлу горячим, едким комом, грозя сорваться с губ в истеричном, неуправляемом крике.

Впиваюсь ногтями во влажные ладони, без сомнений, оставляя на коже красные полумесяцы. Но благо, остатки рациональности берут верх. Я с силой, чуть ли не до хруста, сжимаю челюсти, чувствуя, как напрягаются скулы, а уже через мгновение заставляю себя сделать глубокий, прерывистый вдох. Холодный воздух кондиционера обжигает легкие, возвращая меня к реальности. Даю себе несколько драгоценных секунд, чтобы переварить взрывоопасную информацию, пока пальцы сами собой сжимаются в бессильные, дрожащие кулаки на коленях, а потом произношу то, что на самом деле важно:

— Во-первых, — мой голос звучит неестественно спокойно, обманчиво ровно, будто моими губами говорит кто-то другой, — я сомневаюсь, что бывший муж хранил мне верность, учитывая его отношения с Дарьей, а во-вторых…

Мне не удается озвучить продолжение, потому что Альбина резко, почти молниеносно поднимает руку вверх, оставляя ее ладонью перед собой. Ее движение изящное и в то же время властное, останавливающее мою речь на полуслове. Тонкие пальцы девушки с безупречным маникюром замирают в воздухе, как будто она ловит невидимое нить нашего разговора.

— О нет, давайте сразу расставим точки над «и», — произносит Альбина твердо, при этом в ее голосе с легкостью улавливаются стальные, не терпящие возражений нотки. После чего девушка откидывается на спинку стула, принимая позу судьи, выносящего вердикт. — У Марка с Дарьей точно не может быть никаких отношений.

Кажется, мой мозг окончательно отказывается работать. Я чувствую, как между бровей залегает глубокая, болезненная складка. Голова начинает трещать еще сильнее, пульсирующая боль нарастает, будто вот-вот расколет череп изнутри. Не выдерживаю, с силой тру виски пальцами, пытаясь выдавить навязчивую, невыносимую пульсацию. Не получается утихомирить боль, но я все-таки выдавливаю из себя хриплый, сдавленный вопрос:

— И почему же?

Альбина медленно, с почти театральной грацией, складывает ногу на ногу. Ткань ее платья шелестит, а лаковые лодочки на невероятной шпильке покачиваются в воздухе, демонстрируя совершенную линию ног. Девушка поправляет невидимую пылинку на колене, и только после этого ловит мой взгляд и отвечает:

— Потому что эта дрянь однажды подставила не только Марка, но и меня, — Альбина делает небольшую паузу, давая мне прочувствовать вес ее слов. — Не буду вдаваться в подробности — если захотите их узнать, спросите у Марка. Но то, что мы с ним женаты — это вина Дарьи. И я вам говорю серьезно: никаких отношений между этими двумя быть не может. Марк терпеть не может Дарью после определенного случая. Да и Дарья… — она делает легкое, презрительное движение бровью, — …далеко не свободна, хоть и пытается подбить клинья к моему все еще мужу.

Альбина качает головой с видом человека, уставшего от чужой глупости, а я пытаюсь уложить в себе очередную порцию новой информации. Нет, что-то здесь не сходится. То, что я только что узнала, не бьется с реальностью, которую я знаю уже давно. Я же сама застала Марка с Дарьей. Видела те проклятые фотографии, которые словно выжгли сетчатку. Видела довольную, хищную ухмылку на лице Дарьи, ее обнаженную грудь в его кабинете… в нашем кабинете, где на столе стояла моя фотография в смешной рамке. Да и Марк ничего не отрицал.

“Не пися в писю не считается”, — проносится в голове обжигающим, унизительным воспоминанием, от которого сжимается желудок.

А что если…? Мысль застревает, не желая оформляться, пугая своей возможной правдой.

Нет, не может быть.

Скорее всего, эти двое просто расстались чуть позже, но у них точно все было. Было же? Я ведь не могла ничего придумать? Пять лет боли, предательства, ночей, проплаканных в подушку — они не могли быть основаны на… на чем? На чудовищном недоразумении?

Пока у меня в голове крутятся сомнения, разрывая сознание на части, Альбина внимательно наблюдает за мной. Ее взгляд настолько тяжелый и изучающий, что, кажется, будто девушка читает мои мысли по малейшим изменениям в выражении лица. Я чувствую, что вот-вот погружусь в себя с головой, утону в хаосе, в который превратились мысли. Но… уже через несколько секунд мне удается собрать волю в кулак. С силой выдыхаю, заставляя мышцы спины выпрямиться, Расправляю плечи. И снова перевожу наш разговор в нужное русло, возвращаясь к главному, к тому, что не дает мне покоя:

— Вы так и не ответили на мой вопрос. Что вам от меня нужно? — мой голос звучит тихо, но в нем слышна сталь, которую я сама в себе не знаю.

Альбина усмехается. Ее губы растягиваются в улыбке, в которой читается странная, почти противоестественная смесь искренней симпатии и легкой насмешки.

— Да, в другой ситуации, уверена, мы бы с вами подружились, — произносит она задумчиво, будто бы для себя, ее взгляд на мгновение затуманивается, уносясь в некое параллельное будущее, где мы с ней запросто болтаем за бокалом вина.

Но благо, выражение лица девушки мгновенно меняется, становится холодным, деловым, собранным. Она наклоняется вперед, ее пальцы смыкаются на том самом кожаном планшете, что лежал между нами как немой свидетель всей этой сюрреалистичной беседы. Альбина проводит по нему ладонью, медленно, почти с нежностью, а затем решительным, точным движением пододвигает его прямо ко мне через всю столешницу. Папка скользит по гладкой поверхности, останавливаясь в сантиметре от моих сложенных на столе рук.

— Передайте, пожалуйста, Марку. Это документы на наш с ним развод, — огорошивает меня девушка напоследок, произнося то, от чего кровь стынет в жилах, а мир сужается до размеров этого кожаного конверта на моем столе.