Глава 59

Давлюсь воздухом. Вот чего я не ожидала услышать, так это чего-то подобного.

Слова Альбины повисают в воздухе тяжелым, густым облаком парализующего недоумения. Легкие судорожно сжимаются. Пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет. Он застревает где-то в горле колючим, горячим комом.

Марк? Любил меня? Всю их совместную жизнь?

Это заявление отскакивает от стен моего сознания, как сумасшедший мячик. Взгляд самопроизвольно падает на правую руку девушки, изящно лежащую на колене. На безымянном пальце сверкает идеально ограненный бриллиант в тонкой, почти невесомой платиновой оправе. Он холодный, совершенный и абсолютно реальный.

Эта женщина действительно жена Марка, но при этом говорит о его любви ко мне. Как такое вообще может быть?

Зачем эта Альбина пришла ко мне? Это главный вопрос, который бьется в висках навязчивой, бешеной дробью, заставляя кровь стыть в жилах. Но язык, предательски тяжелый и ватный, отказывается его произнести. Вместо этого из моих губ вырывается что-то слабое, глупое, почти детское:

— Всю совместную жизнь? — голос звучит хрипло и неузнаваемо.

Улыбка Альбины становится чуть шире, но в ней нет ни злорадства, ни торжества. Женщина улыбается скорее… снисходительно, как взрослый человек, который терпеливо объясняющего что-то очевидное ребенку.

— Да. Почти пять лет, которые мы провели вместе, — подтверждает девушка на выдохе, при этом длинными пальцами с безупречным маникюром поглаживают гладкую кожу планшета, лежащего перед ней на столе.

Кажется, в моей голове происходит короткое замыкание. Не иначе. Мысли, уже взбудораженные утренним разговором с Эрастом, теперь носятся с бешеной скоростью, сталкиваются, разбиваются вдребезги, порождая новую волну хаоса.

Пять лет.

Тюрьма.

Сделка.

Фиктивный брак.

Эта женщина.

Я пытаюсь сопоставить все это в единую картину, но у меня ничего не получается.

Виски пронзает острая, колющая боль, а черепную коробку сжимает невидимый тиски, грозя раздавить ее. Инстинктивно хочу зажмуриться, отгородиться от этого сюрреалистичного кошмара хотя бы на мгновение, найти точку опоры в темноте под веками, чтобы попытаться разложить по полочкам новые, сокрушительные факты. Но веки не слушаются. Как бы я ни пыталась оторвать взгляд от женщины передо мной, все мои усилия оказываются тщетными. Альбина будто пригвоздила меня к креслу своим спокойным, всевидящим взглядом. Такое чувство, что жена моего бывшего мужа не просто сидит напротив, а забралась ко мне в голову, устроилась там поудобнее и теперь вальяжно копошится в самых потаенных уголках, переворачивая все с ног на голову. Копошится, копошится, копошится, не давая мне опомниться.

В какой-то момент ощущение чужого присутствия в мыслях становится невыносимым. Мне до смерти надоедает быть объектом для изучения, экспонатом под стеклом. Горячая волна возмущения поднимается откуда-то из глубины души, смывая часть оцепенения. Собираю всю свою волю в кулак, выпрямляю спину, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса. Упираюсь локтями в холодную столешницу, складывая руки перед собой, и смотрю Альбине прямо в глаза, после чего задаю свой вопрос, вкладывая в него всю накопившуюся за этот бесконечный день горечь, злость и истощение:

— Что вы от меня хотите? — произношу резко, почти грубо, что меня немного пугает, но и одновременно с этим придает сил.

Реакция Альбины снова оказывается полной неожиданностью. Улыбка девушки не гаснет. Напротив, она становится еще шире, искреннее, и в глубине темных, пронзительных глаз жены моего моего бывшего мужа вспыхивает самое настоящее, неподдельное тепло и… интерес? Замираю, полностью сбитая с толку. В какую игру она черт побери играет?

— Знаете, я кажется, понимаю, почему Марк не смог бы вас забыть, — произносит она, мягко, почти нежно, что еще больше сбивает меня с толку. — Не каждый человек умеет в столь… неоднозначной ситуации, как у нас с вами, взять себя моментально в руки и перейти к сути дела. Этого дорогого стоит. Уверена, чем ближе мы с вами познакомимся, тем больше вы мне понравитесь.

“Я? Понравлюсь? Жене моего бывшего мужа?” — в голове проскальзывает настолько абсурдная мысль, что я почти физически чувствую, как почва уходит из-под ног. Во рту пересыхает, язык прилипает к небу.

Происходящее — какая-то изощренная пытка? Новая, хитроумная игра Марка? Или у этой женщины, облаченной в кашемир и уверенность, напрочь съехала крыша?

Видимо, вся палитра моего ужаса, недоверия и полнейшего смятения ярким плакатом отражается на моем лице, потому что выражение лица Альбины смягчается еще сильнее, в нем появляется что-то почти материнское. Жена моего бывшего мужа наклоняется вперед через стол, сокращая дистанцию между нами. Ее парфюм… теперь я отчетливо различаю нотки сандала, жасмина и чего-то еще, пряного и дорогого… окутывает меня теплым, гипнотическим облаком.

— Вы не знаете, да? — тихо спрашивает женщина, при этом в ее голосе слышится неподдельное, искреннее удивление, будто она обнаружила нечто совершенно неожиданное.

— Что именно я должна узнать? — вся моя показная собранность и резкость мгновенно испаряются. Я снова ощущаю себя оголенным нервом. Откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как каждая мышца в теле снова натягивается до предела и начинает ныть. Ладони становятся ледяными и влажными. С силой сжимаю их в кулаки, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

В голове нарастает оглушительный, монотонный гул. Поэтому сквозь этот шум мне едва удается уловить следующие слова Альбины:

— Наш брак с Марком — фикция.

Воздух снова застревает в легких. Я не могу издать ни звука, не могу пошевелиться. Просто силюсь понять, осознать, впустить в себя слова женщины, произнесенные с удивительной откровенностью.

— Да, мы женаты почти пять лет, — продолжает она, не отводя от меня своего пронзительного взгляда. Ее глаза становятся серьезными, почти печальными. — Но за это время мы даже ни разу не переспали. Не знаю, были ли у него женщины вообще… Либо же, возможно, Марк хранил все это время верность вам.