Глава 20

– Кажется, я вовремя успела. – я запахнула плащ, поправила на плече съехавшихся ремешок сумочки и подняла голову к низкому свинцовому небу. – Похоже, ливень будет.

– Обещали после обеда. – отец уложил в багажник мой чемодан и тоже посмотрел на мрачные тучи над нами. – Садись, Варюша, не мёрзни. Холодно сегодня.

С тихой радостью рассматривала мелькающие за окнами машины знакомые пейзажи. Возвращаться домой всегда приятно и волнующе.

– О чём ты хотел поговорить, пап?

– О том, что ты взрослая уже, Варвара, а ведёшь себя, как дитя неразумное.

– Ты о чём?

– Прячешься под стол. Помнишь? Как в детстве.

Было такое. Свисающие концы скатерти были такими длинными, что почти доставали до пола. Получалось настоящее убежище для меня. Я пряталась там, если знала, что меня ждёт наказание за проделки.

– Почему прилетела одна? Магнус нашёл тебя?

– Нашёл. – недовольно заворчала на отца. – Зачем ты сообщил ему московский адрес?

– А какого ляда ты бегаешь от мужиков, готовых жениться на тебе?

– Что значит "готовых"? Я неликвид по-твоему? – удивлённо уставилась на отца.

– Ну я не об этом, дочь. Нормальная ты. Лучше некоторых. Просто ведёшь себя, как маленький ребёнок.

Я прикусила губу и отвернулась к окну. В чём-то он прав, я предпочла спрятаться на время. В случае с Владом я просто бежала. От боли. Мой мир рухнул, взорвался, сгорел и осыпался пеплом. И я погибала вместе с ним. Чтобы не сгинуть под его обломками, мне нужно было укрытие. Место, где я смогла бы выжить. И я спряталась.

С Магнусом было всё по-другому. Я не чувствовала себя убитой. Униженной, оскорблённой – да. Даже раздавленной. А ещё обиженной и злой. Мне хотелось собственными руками разнести этот мир в хлам. Рушить беспощадно, не задумываясь о последствиях. Я уехала, чтобы успокоиться.

– Подумай об Аните, дочь. Магнус любит её. Мы с матерью далеко, а тебе нужна поддержка.

– Он изменил мне, пап. – перебила. – Изменил, понимаешь?

Отец молча кивнул и через двести метров заехал в карман и остановился. Заглушил двигатель и задумчиво потёр колючий подбородок.

– Ты уверена? Застукала его на месте?

– Уверена. – показать отцу порнушное видео с Магнусом в главной роли я не могла, сгорела бы от стыда. – На все сто процентов. Своими глазами видела.

– Дочь. – отец кашлянул, было заметно, что ему неловко обсуждать со мной эту тему. – Такое случается. Мы мужики немного по-другому устроены, в отличие от вас девочек. Мужская натура такова, что ей мало одной женщины...

– Это ты сейчас о себе?

Я злилась. Разве отец не должен априори встать на мою сторону? Почему он защищает Магнуса? Мужская солидарность? Или думает, что я не знаю и никогда не догадывалась о его похождения?

– Варвара. – сурово поджал губы и сверкнул на меня взглядом. – Я не Владик твой и не Магнус. Ты думай, что отцу говоришь.

– Я всё знаю, пап. Шила в мешке не утаишь. – он первый начал. Зацепил за больное. Хочет поговорить о мужском кобелизме – поговорим! – Ты всю жизнь гулял от мамы.

– Что за... – дёрнулся, как от удара, заметался на своём месте. – Ты зачем сплетни слушаешь? Кто тебе такое наговорил?

– Почему же сплетни. – горько усмехнулась. Никогда не думала, что решусь высказать всё отцу. Но сейчас накипело. – Впервые я узнала об этом во втором классе. Помнишь Вовку Селезнёва? Вечно сопливый такой со мной учился в началке. А мать его помнишь?

Отец озадаченно вытаращился на меня. И отрицательно покачал головой.

– Амалия, кажется. – я смотрела прямо в отцовские глаза. – Черноволосая такая, тощая, как селёдка.

– Не помню.

Решил всё отрицать?

– А я помню. Мне восемь было. Нежная папина принцесса. Вовка подошёл ко мне на перемене и с ехидной мордой заявил, что мой папка к его мамане ходит. Хвастался машинкой, которую ты ему принёс. И конфетами. Я помню, как я сгорала от стыда за тебя, за себя. Он смеялся надо мной, над мамой нашей. Говорил, что скоро ты ему отцом станешь, а нас с мамой бросишь.

Отец менялся в лице. Не ожидал, да?

– Я прибежала домой, плакала и всё маму спрашивала, правда ли, что ты меня на Вовку променяешь? Мама успокаивала, а на следующий день перекрасила свои золотые волосы в чёрный цвет. И платье, как у чёртовой Амалии купила.

– Какая ещё Амалия, Варь? – попытался отвертеться отец, но как-то неуверенно, вяло.

– Сколько раз она перекрашивалась потом, пап? Ты помнишь? Всякий раз, как ты заводил новую любовницу! То в блондинку, то в брюнетку. Мы забыли, какие у неё красивые свои золотые волосы. Платья шила, как у твоих любовниц. Из кухни не вылезала, все пироги тебе пекла, да борщи варила. И все! Все вокруг знали о том, что ты изменяешь ей!

– Мама просто хорошая хозяйка. – совсем растерялся отец.

– Мне глаза в школе поднять стыдно было, казалось, все пальцами в меня тычут и смеются надо мной, над мамой. Господи! – я закрыла лицо ладонями. – Всю жизнь она старательно делала вид, что у нас всё хорошо в семье. Перед родственниками, соседями, знакомыми. Я не представляю, насколько унизительно это было для неё.

На каждое моё слово отец кряхтел и поёживался, словно я ему пощёчины отвешивала. А я не жалела его. То, что жило во мне всегда, то, что пригибало к земле, не давало поднять голову, прорвалось. Я выплёскивала из себя, всё, что копилось годами. Обиды, стыд, страх, что со мной будет, как с мамой, мне будут изменять, а я буду прятать глаза от знакомых.

– Я не хочу терпеть измены! И не буду.

– Дочь. – отец словно постарел за время моего отчаянного монолога. – Но я был с вами, с семьёй. Вы с мамой всегда были на первом месте, а увлечения... Я мужик.

– Ты мужик, Магнус мужик, Влад мужик. – я сжала кулаки. – Все вы кобели, и натуру свою кобелиную удержать не можете. А нам мириться с этим?

– У нас с твоей матерью всякое бывало, но и у неё семья всегда на первом месте! Твоя мать – мудрая женщина. Бери пример с неё. Она правильно поступала, никогда не пилила меня, не сбегала, не выгоняла. Мы с ней жизнь вместе прожили, тебя воспитала, до внучки дожили. Потому что, если по-настоящему любишь – простишь и не такое.

– Это её выбор. Я маму не осуждаю, но жить как она не хочу.

– А чем она плохо жила? Я её ни в чём, никогда не обижал, не ущемлял. Она всегда говорила, что счастлива со мной.

Да, не обижал. Любовнице духи и жене духи, Вовке машинку и мне куклу. Никого не обошёл, не обидел.

– Возможно, она была бы ещё счастливее, если бы ты не гулял. Не унижал ее изменами. Если бы она смело смотрела людям в лицо, а не опускала голову и не прятала глаза от стыда. Никогда об этом не задумывался, пап?