Глава 13. Слава

– Кир, ну что там у тебя? – интересуюсь у друга, когда он приезжает ко мне. – Операцию провели? Все в порядке? У меня, к сожалению, не вышло приехать на нее. Если на первой операции я был и там как раз подтвердили мою теорию, то когда проводили вторую, я был на экстренной у себя в клинике. Не получилось присутствовать. – Провели, – говорит недовольно. Останавливается прямо посреди коридора и резко разворачивается ко мне. – Ты слышал, что Никита твой учудил? – спрашивает не скрывая своего раздражения. – Что он едва не сорвал тебе операцию? – уточняю. Слышал, как же… Скворцов такого там наворотил! Ужас просто. Вот именно поэтому родителей очень часто не подпускают к лечению своих детей. В самый ответственный момент большинство из них поддаются эмоциям и начинают совершать ошибки. Врачи тоже люди и если, например, ошибится терапевт и назначит не то лекарство, то ситуацию еще можно будет исправить, а вот если ошибку допустит хирург… Особенно, при проведении высокоточной операции… Пациентами нельзя рисковать. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Далеко не каждый хирург имеет стальные причиндалы, а их наличие или отсутствие лучше и не проверять, и уж точно не перед операцией! – Ну я сначала злился, а потом понял, что сам бы так и поступил, – спустя некоторое время признается Кирилл. – Пусть Ник принял непрофессиональное решение, но этически оно было правильным. – Пожалуй, с тобой соглашусь, – немного поразмыслив прихожу к выводу. В памяти тут же всплывает проводимая мною операция Ванечке и я прекрасно понимаю, знай тогда, что он мой сын, не получилось бы оставаться хладнокровным и спокойным. Я бы накосячил. – Уйдя из операционной, Ник принял правильное решение, – озвучиваю свой вывод. – Человечески правильное, профессионально нет, – констатирует факт Кирилл. – Эта выходка будет стоить ему карьеры. – Что есть, то есть, – задумчиво качаю головой. Хмурюсь. Ник молодой. У него еще вся жизнь впереди и я уверен, при должной помощи и упорстве Скворцов пробьется выше. Я верю в него. Он не пропадет. – Знаешь, но ведь Никита понимал последствия своего поступка и все равно сделал его, – встаю на сторону своего друга. – Вот скажи, ты б сам смог прооперировать свою дочь? – спрашиваю впиваясь в Игнатова взглядом. Он ухмыляется. – Смог, – кивает с каким-то особенным блеском в глазах. – Не надо мне тут ля-ля, – отмахиваюсь от его слов. – Слав, смог бы, – произносит более настойчиво. – Более того, я оперировал. – И знал, что это твоя дочь? – скептически спрашиваю у него. – Знал, – заявляет с горечью в голосе. Охреневаю. – Я узнал об этом перед самой операцией, – говорит чуть позже. – Но как видишь, никуда не ушел и не отказался от взятых на себя обязательств, – разводит руками. – Ник так не смог. – И теперь будет расхлебывать последствия на протяжении нескольких лет, – подвожу итог. – Если не всю свою жизнь, – добавляет Игнатов. – Это был его осознанный выбор, – подтверждаю. Погруженные в печальные рассуждения не замечаем, как пересекаем коридор и подходим к той самой палате, где лежат Ванечка и Люда. – Нам сюда, – предварительно постучавшись в дверь, открываю ее. – Проходи, – показываю вглубь палаты. – Можно? – заглядываю. – Да, конечно, – моментально отзывается Люда и поднимается с постели, где лежала одна. Ванечка спит в своей кроватке. – Проходите, – обращается напрямую к Игнатову. – Давно спит? – спрашиваю бросая на Ванечку беглый взгляд. Стараюсь не поддаваться эмоциям и оставаться профессионалом, но при виде сына что-то ломается внутри. Я становлюсь мягче и как-то нежнее. – Около часа, – отвечает Люда после того, как посмотрела на часы. – Ему скоро кушать, так что вот-вот проснется. – Тогда не станем раньше времени будить ребенка, – Кир присаживается на стул и раскрывает историю болезни Вани. – Что именно Вас беспокоит? – не теряя драгоценного времени интересуется у Люды. Она мешкается и как-то неуверенно смотрит на меня. – Можешь смело ему во всем признаться, – даю ей карт-бланш. – Кирилл замечательный врач, – поясняю кого именно я привел. – Он профессионал своего дела. На его мнение можно смело опираться. Я прекрасно понимаю, что для Люды не являюсь последней инстанцией и она будет консультироваться у других врачей. Это нормально, ведь любой другой на ее месте поступил бы так же. А раз не можешь избежать восстания, то надо возглавить его. Пусть уж Люда получает консультации у проверенных лично мною профессионалов. Парни спецы высшего уровня, они не навредят и в каждом из своих друзей я уверен. – У Ванечки мальформация органов малого таза, – бросая на меня осторожный взгляд говорит. Я прямо чувствую, как она выдавливает из себя каждое слово и мне самому от чего-то становится больно. – А я почитала про VACTERL-ассоциацию… Внутри все обрывается. Конечно, наш сын мог попасть под критерии ассоциации, но не попал. И это счастье. – Стоп-стоп-стоп! – перебивает ее Игнатов. Бросает на меня требовательный взгляд. – Люд, у Вани не то, – заверяю ее. – Знаю, – отвечает тихо и шмыгает носом. Забивая на все, подхожу к ней, прижимаю к груди и прячу в стальном кольце рук. – У Ванечки нет VACTERL, – заверяю с жаром. – Я проверил его. Все хорошо. – Слав, ты генетика нашел? – понимая что к чему и не задавая лишних вопросом спрашивает Кирилл. – Вам надо анализы сдать и посмотреть, нет ли помимо вашего еще какого синдрома. Люда поднимает на меня вопросительный взгляд. – Я сдал кровь, – заверяю его. – Уже отправил на расшифровку. – Ну вот и славно, – заметно расслабляется друг. – Так что там у тебя за вопросы? – обращается к Люде.