Глава 16

Света Я проснулась от того, что Вадим водил пальцем по моей груди, медленно обрисовывая ареолу соска. Я не открывала глаза — мне хотелось еще немного побыть в этом полусне, где не было ни больницы, ни снегохода, ни пяти лет разлуки. Только тепло его тела рядом и дыхание в моих волосах. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептал он, и я почувствовала, как его губы коснулись моего плеча. — Откуда? — улыбнулась я, все еще не открывая глаз. — Ты серьезная, когда спишь. А сейчас уголки твоих губ подрагивают, как у кошки, которая стащила сметану. Я все же открыла глаза и повернула к нему лицо. Вадим лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня внутри все переворачивалось. В этом взгляде было что-то новое — не просто страсть, не просто нежность, а какая-то спокойная уверенность. Будто он, наконец, поверил, что я больше никуда не исчезну. — Ты долго так на меня смотрел? — спросила я, проводя пальцами по его щеке, по жесткой утренней щетине. — Час или два, не помню. Я потерял счет времени, — с улыбкой проговорил он. — Это ненормально, Вадим, — прошептала на выдохе я. — Это нормально, когда ты почти пять лет смотрел только на рентгеновские снимки и операционные раны, — он перехватил мою руку и поцеловал каждый палец по отдельности, — теперь я буду смотреть на тебя столько, сколько захочу. Я хотела сказать что-то остроумное, но не успела — он накрыл мой рот поцелуем. Сначала мягким и нежным, но через мгновение поцелуй стал глубже, настойчивее, и я почувствовала, как мое тело отзывается на него, вспыхивая, словно спичка. Его рука скользнула по моему бедру, притягивая меня ближе, и я запуталась пальцами в его волосах, прижимая к себе еще крепче. Простыня сбилась где-то в ногах, он приподнялся надо мной и вошел в меня плавно, не спеша, и я выдохнула ему прямо в губы. В этот раз все было иначе. Не тот голодный, почти дикий секс прошлой ночи, когда мы набрасывались друг на друга, словно боялись, что это в последний раз. Сейчас была неспешность. Были долгие поцелуи, были его глаза, которые он не закрывал ни на секунду, и мои пальцы, блуждающие по его спине. Мы двигались в каком-то своем ритме, то ускоряясь, то замирая, и я снова растворилась в нем, в этом мужчине, который много лет назад стал для меня всем — Слушай, — сказала я, когда мы утомленные нежились в объятиях друг друга, — мне, наверное, пора возвращаться в больницу. Меня же там потеряют. — Не потеряют, — ответил он спокойно, продолжая гладить меня по волосам. — Как твой лечащий врач, я отпустил тебя на выходные. А в понедельник, после обхода, я тебя полностью выпишу. — Слишком оптимистично для врача, — хмыкнула я. — Обычно вы перестраховываетесь. — Обычно я не сплю со своими пациентками, — его голос вибрировал у меня над ухом, и я чувствовала, как он улыбается. — В твоем случае я готов нарушить все правила. — Доктор Орлов, это неэтично, —я подняла голову и посмотрела на него с притворной строгостью. — Света, — он вдруг стал серьезным и провел большим пальцем по моей скуле, — мне плевать на этику. Плевать на правила. Ты здесь. Со мной. И впервые за долгие годы я проснулся в субботу утром и понял, что мне не нужно никуда бежать. Я не хочу идти в больницу, чтобы заполнить пустоту в своей жизни. Я просто лежу и смотрю на тебя. И это лучшее, что случалось со мной за последние пять лет. У меня защипало в глазах, но я не заплакала. Вместо этого я поцеловала его в подбородок и сказала: — Какой же ты все-таки сентиментальный, доктор Орлов. — Только с тобой, — ответил он, и прежде чем я успела возразить, он одним движением подхватил меня на руки и поднялся с кровати. Я взвизгнула от неожиданности и инстинктивно обхватила его за шею. — Вадим, ну что ты таскаешь меня постоянно на себе! Я же тяжелая! — Ты весишь, как котенок, — фыркнул он, даже не сбив дыхание. — И вообще, слушай мою команду. На эти дни я твое средство передвижения. Никаких возражений. Будешь возмущаться — привяжу к себе. — Ты бредишь, — рассмеялась я, но руки не разжала. Признаться честно, мне нравилось чувствовать себя такой маленькой и беспомощной в его руках. — У меня десять лет опыта в хирургии за плечами. Я таскал пациентов и тяжелее. Так что сиди смирно. Он отнес меня в душ. Как только мы оказались в ванной, он аккуратно опустил меня на стиральную машину и включил воду, проверяя температуру локтем — профессиональная привычка, от которой я опять улыбнулась. Потом мы вместе встали под теплые струи. Он крепко держал меня, чтобы я не поскользнулась. Очень непривычно было принимать душ, стоя на одной ноге, но мы справились. Он намыливал мои плечи, мою спину, мои руки, а я стояла и смотрела, как вода стекает по его телу, и думала о том, что счастье — это вот так просто стоять под душем с любимым человеком в субботу утром. Когда мы вышли из ванной, я натянула его футболку, которая доходила мне до середины бедра, и мы отправились на кухню. Вадим усадил меня на стул, сам открыл холодильник и принялся изучать его содержимое. — Так, — пробормотал он, заглядывая внутрь, — у нас тут творог, сметана, хлеб, сыр, ветчина. И джем. Считать это продуктовым изобилием язык не поворачивается, но завтрак мы сообразим. — Творог со сметаной — это уже праздник, — подбодрила я его. — И сэндвичи. — Заканчивай, эндокринолог, — усмехнулся он, доставая миску. — Сейчас я покажу тебе, на что способен хирург в полевых условиях. Он ловко перемешивал творог со сметаной, нарезал хлеб и сыр, и я смотрела на него и не могла налюбоваться. Он был в одних домашних штанах, босиком, с еще мокрыми волосами, и выглядел таким обычным. Домашним. Моим. — Ты смотришь на меня так, будто я фокусник, — заметил он, не оборачиваясь. — Нет. Будто ты мой мужчина, — ответила я, и он замер с ножом в руке. Повисла тишина и я испугалась, что сказала что-то не то, но потом Вадим положил нож, повернулся ко мне и подошел вплотную. Он взял мое лицо в ладони и поцеловал так долго и так нежно, что у меня внутри все горело. Мы позавтракали, сидя напротив друг друга, и это было так просто и так правильно, что сердце щемило. Творог оказался невероятно вкусным — может, потому что я ела его в компании Орлова, а может, потому, что в маленьких городах продукты вкуснее. Я уже потянулась за чашкой кофе, когда Вадим отставил свою кружку и посмотрел на меня серьезно. — Света, я вчера серьезно поговорил с матерью, — проговорил она, а я замерла от неожиданности. — Пора зарывать топор войны. Нам всем нужно нормально поговорить. Она придет сегодня, — сказал он просто. — В гости. Не копать прошлое, не выяснять отношения. Просто поговорить. По-человечески. — Ты уверен? — спросила я тихо. — Вадим, твоя мать она всегда была против нас. Что изменилось? — Пять лет прошло, — ответил он, и в его голосе я услышала ту самую нотку, от которой у меня внутри все сжималось. — Она помудрела. Я тоже повзрослел. И она видела, как я убивался работой, как я вообще перестал жить. Она, может, и не говорила этого вслух, но она все понимала. А вчера после нашего разговора, она сказала, что хочет извиниться. Лично перед тобой. У меня перехватило дыхание. Валентина Павловна — железная леди, как я называла ее про себя, собралась передо мной извиняться? Я не верила своим ушам. — Ты не обязан был этого делать, — прошептала я. — Обязан, — он накрыл мою ладонь своей. — Потому что ты — мое будущее, Света. А прошлое должно остаться в прошлом. Вместе со всеми нашими обидами и недопониманием. Я посмотрела на его руку, на наши переплетенные пальцы и кивнула. — Хорошо. Я остаюсь. Но если она начнет — начала я. — Не начнет, — перебил он, — я обещаю. Она очень переживает, что наговорила тебе много лишнего. Вадим поднялся, убрал посуду в раковину и подошел ко мне сзади, обнимая за плечи. — Ты у меня самая смелая, — прошептал он мне в макушку. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, доктор Орлов, — ответила я, закрывая глаза, вдыхая его запах, а внутри все сжималось от волнения в ожидании встречи со свекровью.